[Партизаночка]

Простите мой ночной бред. Все по фильму, конечно.

Чёрная стрела

Бард Лучник шел домой по сырой и темной пристани после целого дня погрузки бочек на лодку и плаванию в этой самой лодке по не очень дружелюбному озеру. Он устал и думал об ужине, который приготовила его старшая дочь Сигрид и о своих детях, которым приходилось оставаться одним, с тех пор как умерла жена. Зайдя в дом и видя радость дочерей и сына, он почувствовал, что усталость куда-то исчезла. Ужин был готов и стоял на столе, вода в чайнике уже закипала и Сигрид попросила его снять с веревки пучок чабреца. Залезая под потолок, чтобы достать траву для чая, Бард вздрогнул от неожиданности, наткнувшись рукой на что-то очень холодное. «А, это та стрела», - вспомнил он. «Сам ее туда повесил и совсем забыл…». Но насущные домашние дела не ждали, да и дети смотрели голодными глазами, ожидая за столом только отца. Бард улыбнулся им и снял чабрец с веревки, кинул его в уютно булькающий чайник и сел за стол. За разговорами о том, как прошел день, ему некогда было думать о стреле, но перед сном, на своем жестком ложе, он вспомнил рассказы деда и отца о том, как дракон разрушил Дэйл и о храбрости Гириона, его предка, которому не хватило лишь одной стрелы, чтобы сразить чудовище. Той самой, что тайно хранилась в этом доме уже больше полувека.

Холод необычного металла против огненного ада в небесах. Он до сих пор чувствовал ледяную холодность этого оружия на своей ладони. Бард вдруг осознал, что это ощущение заставляло его помнить о своем роде и его свершениях. «А что, я бы сделал то же самое, что прадед- вышел бы против огромного летающего дракона, пышущего огнем и смертью. Всего с одним шансом на успех. Я готов». Он подумал, что Баину уже настала пора узнать правду про почти безнадежный бой Гириона- и про отбитую предпоследней стрелой чешуйку на груди дракона, что упала в озеро и вызвала целое облако пара, ибо была раскалена докрасна- так Гирион и узнал, что нанес ущерб чудовищной бронированной ящерице, но ему почти никто не поверил…

Потом Бард наконец погрузился в сон, а на следующий вечер рассказал Баину правду, умолчав только о последней черной стреле, передававшейся в их роду многие годы, потому что сын был ещё юн, чтобы узнать о ней, как о надежде на невозможное чудо.

Но дни сменяли друг друга и Бард почти забыл о всегда ледяном чёрном острие, ждущем своего часа, чтобы вцепиться и проткнуть ненавистную кожу дракона и навсегда остудить пламень, что скрыт внутри него.

Он вспомнил о ней в час нужды, когда заколыхалась разбуженная безрассудными гномами Гора.

«Папа, дракон убьет нас?»
«Нет, я убью его первым».