[Mellon]

Через фрамуги под высоким потолком в комнату, в которой на кровати лежал малыш, из коридора проникал свет.
Малыш знал, что несмотря на глубокую ночь, свет не гасили, потому что бабушка малыша ждала возвращение своего младшего сына. Дядьку малыш обожал. И именно за то, что тот редко появлялся дома раньше двух часов ночи (хотя малыш не очень понимал, насколько это поздно), за то, что в коридоре горели лампочки и при их свете можно было читать книжки, который малыш предусмотрительно прятал под кроватью, засовывая за какую-то доску, чтобы не обнаружили взрослые и не принялись читать нотации о том, что так и глаза испортить недолго. Нотаций малыш не любил и обычно их не слушал, отрешенно разглядывая что-то за окном или изучая трещинки на побелке…
А вот когда удавалось остаться ночевать в доме деда, малыш во всю пользовался полученной свободой и особо радовался, если маленькая комната оказывалась занята кем-то и его укладывали спать на раскладушке в большой, где на диване спал дядька, когда все же добирался до дому. Получив от внука честное-пречестное, что он будет спать ("вот даже одеялом накроюсь с головой, чтобы лампочка не мешала!"), бабушка уходила к себе и проказник, выждав время, включал свет в комнате, доставал книжку потолще из дедовского шкафа и затихал над пожелтевшими страницами…
Но сегодня настроения читать не было вовсе: сначала он выпростался из под толстого одеяла, сполз на холодны пол и перебежал к стулу, стоящего спинкой к окну. Сплющив нос о запотевшее стекло, малыш какое-то время всматривался в тени, отбрасываемые старой березой, растущей посреди двора. Затем, замерзнув, ребенок вернулся в постель и затих…
В какой момент в его вихрастую голову забрела эта мысль, он не заметил. Как это часто случалось, один кусочек зацепился за другой и когда все сформировалось и стало ясно и устрашающе очевидно, малыш не сразу понял, что это. Он даже попытался вытеснить эту мысль, вспомнив о чем-нибудь простом и понятном. Но она упрямо гнала из его головы остальное, проникая во все потаенные уголки и прогоняя мысли о бабушкиных пирогах, храбрых рыцарях, подаренных на день рождения фломастерах и коробке акварели с кисточками из колонка… Малышу ни за что не удавалось зацепиться. Он запоздало вспомнил еще о чем-то, но уже было действительно поздно: ребенок заплакал, уткнувшись лицом в подушку…
Когда хлопнула входная дверь, малыш уже успокоился и молча вслушивался в шаги за дверью, представляя себе происходящее по звукам и едва уловимым шорохам. Но даже когда все стихло и старый дом облегченно вздохнул, потревожив голубей под двухскатной крышей, ребенок не сразу заснул, все еще пытаясь как-то осмыслить то, что пришло ему на ум этой ночью. Хотя все было впустую и лишь предрассветный сон стер следы слез с лица, однако не сумев окончательно сгладить произошедшее ночью.
Та мысль так и не ушла окончательно, спрятавшись в каком-то потаенном уголке детского мозга. Она выбиралась иногда по ночам и малышу не сразу удалось перестать пугаться ее. Однако со временем он смог не просто свыкнуться, но и научился сосуществовать с нею. Только что-то неуловимое изменилось в нем той ночью, но никто не обратил на это внимание, поскольку старшие считали, что ребенок в этом возрасте меняется постоянно.
Да, если вдуматься, что страшного случилось тогда? Ничего ведь. Только вот то, что смерть не так страшна, как решил малыш тогда, когда непонятно почему осознал, что смертен и когда-нибудь все закончится, он смог понять лишь много лет спустя…