Пусть не было никакой просьбы о гуманитарной помощи. Пусть косвенные указания на неё останутся на совести сценаристов. Пусть вся проблема в лосеразвороте. На самом деле это не так уж и важно. Важны эмоции Торина в адрес эльфийского короля, важно, какие выводы сделал гном относительно эльфа, важен статус эльфа в глазах гнома. Это должно быть что-то такое, чему нет в представлении Торина оправдания и прощения, что-то, что по умолчанию делает бывшего союзника врагом. Не просто врагом, а воплощением зла, сделка с которым невозможна по определению. Это предательство. И лосеразворот подходит! Торину – подходит. Ему хватило, а я ему поверила. Да и как такому не верить, когда оно живёт, дышит, пульсирует, бьётся жилкой на виске, входит прямо в сердце?
Процитирую – кого бы вы думали? – себя, конечно.
Цитата:
|
Вот я прямо вижу этот его невозможно выразительный взгляд, живой взгляд Торина. Надежда, предчувствие, мгновенная растерянность – и закипает в душе и в глазах неистовое бешенство, – и сменяется холодной ненавистью: это ещё одна зарубка на сердце, ещё одно «не забыть и не простить».
|
В версии с гуманитарной помощью это была реакция на отказ в оной. Но та же реакция прекрасно имеет место быть и на лосеразворот. И ничто ничему не противоречит. Понимаете, я пытаюсь сказать, что не так важны события, важно то, что они значили для конкретного гнома. А для конкретного гнома этот лосеразворот значил персональный Армагеддон. Вот, пожалуйста, всё точно по тексту: надежда, предчувствие, мгновенная растерянность, осознание, закипающее бешенство и тяжёлая ненависть. И стареет за долю секунды на годы, и каменеет взгляд… (В динамике всё, конечно, в сто раз круче. Ну, всякие там другие факторы, музыка, фон, всё такое... ощущательное...)
И он ведь не за себя. Это не его лично предали. Это предали их, бегущих рядом, пытавшихся противостоять дракону, раненых, обожжённых, женщин, детей, стариков, утративших дом, потерявших всё, отчаявшихся. И ещё тех, кто навсегда остался погребённым в руинах Эребора, – их тоже предали.
Мне ничего и не надо больше. Я и правда ему верю. Он не мог, просто не мог принять помощь от предателя и труса, которому было всё равно, у которого нет ни совести, ни сердца. И неважно уже, мог ли действительно Трандуил чем-то помочь гномам в тот момент. Всё это эффектное явление на вершине холма на фоне облачного неба, этот разворот, такой наглядный! – это опять же, условность, иллюстрация. Основной смысл – не помог. А для Торина – предал. Предал терпящий бедствие народ гномов. После этого он – Враг, не может быть с ним никаких дел, немыслимо!
Теперь Трандуил. Ну, во-первых, продолжаю думать, что после истории со шкатулкой союз продолжал иметь место. Об этом я уже писала и пыталась как-то это обосновать. И потом, оказать гномам поддержку в войне против общего врага – это и в его, Трандуила, интересах тоже. Но, прибыв на место, Лесной Король понял, что помощь опоздала, на данном этапе бессмысленна, а ввязаться сейчас – значит лишь подставить под удар своих эльфов. Он рассудил, что в интересах его народа и его королевства следует оставить всё как есть. И почему-то мне кажется, что его самого эта мысль не обрадовала. Опять лицо и взгляд. Бездоказательно, знаю. Но у меня с самого первого просмотра пролога «Нежданного путешествия» впечатление от Трандуила на лосе сложилось очень чёткое и с тех пор не поменялось, а только окрепло. И оно таково, что не просто далось эльфийскому владыке решение о лосеразвороте. Я вот в его лице увидела и момент осознания, и момент внутренней борьбы, и печаль, и сожаление, и мимолётный ужас, и вину (этот мучительный изгиб шеи, эти закрытые глаза…). Увидела ещё тогда, год назад, ещё в первый раз, в кинотеатре, задолго до того, как он за семь минут приобрёл массу поклонников, во всём великолепии явившись в «Пустоши Смауга». Тогда у него ещё и слов-то не было вообще, только смотрел. И мне тоже хватило, как и в случае с Торином.
Его лицо почти не меняется и в то же время меняется разительно. И он совсем, совсем не похож на того Трандуила, которому Трор демонстрировал камни. В том была буря, в этом - печаль и неизбежность. Того невозможно было подчинить, этот - беспрекословно подчиняется выбору долга, собственному выбору.
Торин может бесноваться сколько угодно, и он имеет на это право и имеет основания. Но и Трандуилу несладко пришлось. Это решение было принято, оно было правильным, оно было наилучшим для его народа. Так было надо. Кто сказал, что Трандуил не чувствует ответственности и вообще ничего не чувствует и не хотел бы помочь, будь он сам по себе, будь он свободен? Только он не свободен, он Король, и его народ – эльфы, а не гномы, это об эльфах он должен заботиться, соблюдать их интересы. Это императив. А всякие моральные дилеммы и угрызения совести – это уже личные проблемы конкретного эльфийского короля, с ними он как-нибудь справится. Сам. И когда Торин так темпераментно начал обвинять Трандуила в отсутствии чести, в том, что тот отказал в просьбе о помощи, мне показалось, что в первый момент эльфу было больно – резкий, болезненный укол памяти, острое сожаление о гибнущих в огне. Но всё быстро встало на свои места: каждый из них защищает свой народ, и у Трандуила на это не меньше прав, чем у Торина, и ответственность перед своим народом – не меньше. И любой правитель должен это понимать, даже если он гном. Как смеет Торин обвинять его в том, что он не бросил своих эльфов в драконий огонь ради чужих гномов?! Да что ты вообще знаешь о драконах, гном?!