[Фэй]

Я как всегда: открыла окошко личного сообщения Каззиринке, чтобы набить туда анкету, а вместо этого написала в нем недорассказ.
И, поскольку сейчас ночь, а именно в это чудесное время перед 22-м января его действие и происходит, я решила сразу его и выложить.

Итак, Трактир засыпает перед Большим Днем...

***

Красивую линованную бумагу удалось найти на столе у Ори (поразительно: зачем живому существу ТАКОЕ количество бумаги?! Он ее ест? Тогда неудивительно, что малец такой тощий). Цветные чернила были делом и того более простым: Крокодильчик опять унеслась за камнями, оставив в своей мансарде весь немалый набор художника (Нужно будет все же поговорить с ней: и где, скажите на милость, она добывает камни в этой равнине, где на сотню лиг одна яма, и ту выкопал Беорн, когда экспериментировал с зимней спячкой?..).

Осторожно, чтобы не выдать себя скрипом, он присел за стойку, зажег небольшой фонарь, положил перед собой снежно-белый лист.
Заскорузлые пальцы чуть дрогнули, непривычные к такому занятию.

Он еще раз настороженно прислушался и принялся за дело.

Спала сном свободного человека Ирия, сдавшая все экзамены по китайскому и один - по особым проникательно-исчезательным наукам (Нори клятвенно заверил, что он в этом деле настоящий профессор).
Спала в обнимку со странной шапкой, лупой и плюшевым кудрявым драконом Мышка.
К вечеру выкинув из окна стопку исписанных листов с воплем "У меня не выходит этот каменный цветок!", уснула Олдвич.
Зачитавшись выкинутым, уснула прямо на террасе Машутунечка, и сны ей снились самые приятные.
Итрилианн задремала на диванчике рядом с еще не убранной ыыытровой елкой, и, судя по радостным выкрутасам последней, ее сны были тоже весьма ничего.
Где-то наверху в своей комнате Нэцтах грезила о билете до Лондона (О, кто поймет этих юных дев! Зачем, ну зачем приличной даме тонкий кудрявый мужчина безо всякой бороды?..), а Фокси во сне делала легкий и такой правильный шаг на лестерскую мостовую.
Спала, наконец-то вытянув усталое тело в домашней постели, вернувшаяся Странница, и в ее снах все дороги сливались в одну: этажом ниже, потом налево, потом за дверь мастерской, а потом и трава не расти.
Приготовив пышную трапезу на завтра, уснула Роса, и по волнам ее снов переливались цветастые наряды османской императрицы, свистели в чьих-то сильных руках боевые топоры да сверкали ярче камней синие глаза из-под сурово сведенных бровей.
Не спала только Фэй - но человека, пытающегося сделать Аркенстон из жующей бумагу печки, вообще сложно причислить к полноценно бодрствующим, ведь так?

... но главное - прямо над ним, наверху, в уютной комнатке с окнами на яблоневый сад спала, утомившись за день, неуемная женщина, вдохнувшая жизнь и тепло в это место.
И в него.
Он вздохнул и усмехнулся своим мыслям.

Яростный воин держит трактир.

Кто бы еще недавно сказал ему, что он будет даже рад этому.
Даже еще в этот же день год назад...


Ночной трактир был темен и тих.
"С годовщиной, любимая" - выводил на бумаге Двалин, старательно кругля цветные завитки.


 

Спасибо, что мы все есть, и что мы есть именно так.
С годовщиной!