Поговорим о прекрасном. Собственно, здесь мы только об этом и говорим, говорим постоянно. Но разве можно исчерпать тему Красоты? Разве можно всё сказать о Совершенстве?
Я помню своё потрясение год назад, когда впервые увидела короля эльфов Трандуила в прологе «Нежданного путешествия».
И с тех пор острота ощущений ничуть не угасла. Каждый раз это невозможное существо для меня – удар молнии, торнадо, взрыв сверхновой. Это чистый восторг от созерцания совершенной, безупречной физической красоты и это щемящая боль от осознания чего-то огромного, непостижимого, чего-то, для чего совершенная форма является лишь остриём направленной воли.
Он поднимает руку, останавливая своих воинов…
И я ничего уже не вижу, кроме этой руки. Длина предплечья, пальцев… Это просто не может быть правдой! Вчера я провела эксперимент: я позвала маму. Она женщина сугубо практичная, вся восторженность и весь романтизм, отпущенные на нашу семью, достались мне. Но она умеет видеть красоту. Я нажала на кнопку воспроизведения. «Вот это рука! – сразу сказала мама. – Где они такого взяли? Останови-ка…» Значит, правда. Значит, я вижу то, что есть.
Его колени. Бёдра и колени. Это невозможно перенести. Опять зову маму. Воспроизведение.
«Таких коленей у людей не бывает, – говорит мама. – Кто он?» – «Эльф» – «Оно и видно». Мама совершенно серьёзна: она действительно не готова увидеть в ЭТОМ человека. Он слишком совершенен.
Руки, колени, бесконечная спина, шея в раскрытом вороте камзола. Профиль.
Это действительно самое красивое разумное существо, что мне приходилось видеть в своей жизни. Я бесконечно любуюсь им без малейшего эротического подтекста. Как любуюсь горами и озёрами, как наслаждаюсь музыкой, танцем, произведением искусства. Он и есть мелодия, танец, филигрань…
Но не только это. То, что стоит за ним, привлекает не меньше. Там, за физической оболочкой, в бесконечность уходит трансцендентное Знание о Сущем. И горечь этого знания. И безоговорочное приятие его. И боль неизбежности. И неизбежность долга. Это свобода от мира и добровольная несвобода ради него. Это нечто превыше человеческих рамок и представлений, это нечто за пределами добра и зла, это нечто вне обыденной морали. Это принцип высшей целесообразности.
Он беспределен и невозможен. И он есть. Здесь, в нашем мире. Человек, который создал этот образ, он ходит где-то среди живых людей, среди нас. Он ест, спит, смеётся, болтает чепуху. Он брюнет. Он совсем не такой. Он обычный парень. Он сыграл эльфа в детской сказке… Но он из тех, с кем говорит Бог. И он из тех, кто умеет услышать.