Вечные эльфы, прекрасные эльфы... Кумир одних и кошмар других, воплощенное добро и кромешный ужас. В одних мирах перед ними склоняют голову мудрецы, в других их коварству ужасаются демоны. Поручиться можно за одно: даже если эльф пронзит своим клинком подставленную спину, он непременно сделает это изящно!
Самое удивительное в этой расе — что «возвышенными» и «ужасными» то и дело оказываются одни и те же эльфы. Вот, к примеру, что пишет Толкин в «Сильмариллионе»:
Цитата:
|
Феанор рос быстро, и по временам казалось, что в нем действительно пылает тайный огонь. Высокий, черноволосый, прекрасный собой, с пронзительными ясными глазами, был он настойчив, упорен, порывист и тверд. <...> Ни до него, ни после не рождалось среди нолдор эльфа талантливее и искусней. Еще в юности улучшил он письмена Румила. С тех пор все эльдар пользовались знаками Феанора. Он первым научился создавать самоцветы — крупнее и красивее порожденных землей. Они казались прозрачными, но в свете звезд вспыхивали голубыми и серебряными огнями. Потом он сотворил палантиры, кристаллы, в которых можно было видеть отдаленные края и предметы так, как видят их из поднебесья Орлы Манвэ. Чудесные руки и острый ум Феанора никогда не знали покоя.
|
«Внушает», не правда ли? А ведь речь идет, на секундочку, о том самом эльфе, который впоследствии предал родного брата, уничтожил чужие великие творения, заставил своих сыновей отбросить честь и совесть, сковал клятвой их волю, и едва ли кто из эльфов или людей был причиной стольких бед и мерзостей, как Феанор.
Это слово классика; я уж не говорю об эльфийских бригадах смерти у Сапковского (а его эльфы тоже прекрасны и искусны), о множестве бед, навлеченных на Кринн близоруким чванством Квалинести и Сильванести...
Как же так?
В университете вашему покорному слуге читали, среди прочего, такую странную дисциплину, как «этика и эстетика». Казалось бы, что между этими двумя половинами общего? Этика — часть философии, ответственная за проблему «что такое хорошо и что такое плохо», эстетика занимается вопросом «что такое красиво».
Однако общее есть. Не стану углубляться в философию, скажу попросту: в жизни этика и эстетика постоянно то поддерживают друг друга, то конкурируют. Например: «Как прекрасен этот благородный жест!», «Как мерзок этот подлец!» — тут этика и эстетика поют в унисон: «Быть хорошим красиво, быть плохим некрасиво».
«О, как очарователен этот негодяй!» — а тут эстетика взбунтовалась против этики. Если высокие мысли высказываются блекло и неубедительно, эстетика тут же переходит на противоположную сторону и создает обаятельных мерзавцев. Такое положение дел порой... скажем так, рождает чудовищ.
Но при чем же здесь эльфы? Очень просто: эльфы — это раса, для которой эстетика превыше этики. Этика на высоте у многих эльфов... а эстетика — у всех. Эльф может быть благородным героем, а может — мерзавцем, но некрасивым он быть не имеет права. И в этом вопросе они достигли невероятных высот.
Самое распространенное прилагательное к эльфу — «прекрасный». За серебро борются: «изящный», «изысканный», «возвышенный» (и это слово относится отнюдь не к благородству идей!), «неземной»... Как насчет «мудрых», «сострадательных», «благородных», хотя бы «отважных»? Бывает и так. Но — намного реже.
Тут-то и наносит свой удар таинственная связь между этикой и эстетикой: столь великолепные существа автоматически кажутся совершенными. Во всем. И зачем благородство и мудрость, думает кое-кто из эльфов, если в нас и так видят и то и другое?..
Красота, как известно, — страшная сила. Эльфа постоянно воспринимают как высшее существо — даже тогда, когда основания для этого весьма сомнительны. Но взгляните, как восхитительны его жесты... даже когда они завершаются входом ножа в вашу спину.
Возражать эльфу очень трудно. Вы сразу оказываетесь в положении грубого варвара, который решил покритиковать Рафаэля. Вы агрессивны. Вы неприличны. Лучше сразу свернуть беседу, чтобы не унижать себя далее...
И все-таки — об этике
А если все же спросить у эльфа, «что такое хорошо и что такое плохо»? Общие идеи на этот счет у них, разумеется, есть. И вот какие моральные ценности эльф обычно ставит превыше прочих:
Сохранение. Все, что создано, да пребудет вечно! Разрушать природную или искусственную красоту — гнусно и отвратительно. Как говорил садовник у Шварца, «это хуже, чем по газону ходить». Это «любимая» почва для конфликтов с людьми и гномами: идея вроде «давайте снесем эту старую беседку и построим тут что-нибудь чудесное» вызывает у них отвращение и непонимание (если беседка красивая, конечно). Даже самые доброжелательные эльфы в глубине души считают нас разрушителями; иногда со снисходительной усмешкой («дети ломают игрушки»), иногда и с отвращением («среди них есть достойные, но все равно они грубые варвары»).
Возможно, это связано с их долгим веком; нас с вами тоже порой мороз по коже подирает, когда что-то любимое с детства собираются уничтожить. Но вот что не подлежит сомнению — идея сохранения и есть тот тормоз, который мешает обществу эльфов как-либо развиваться и оперативно реагировать на изменения мира.
Свобода. Каждый эльф имеет право делать что хочет. Точка. И только в следующем абзаце: «если это не...». Кстати, к людям это тоже относится... наверное...
Лишать эльфа воли, сажать в тюрьму, ограничивать его передвижения «резервациями» — омерзительно. Порой милосерднее убить. Хотя, казалось бы, ну что такое при его-то веке десять лет в каталажке? Примерно как наши пятнадцать суток.
Эльфов приводит в исступление количество законов, по которым живут люди и гномы. Ай-яй-яй, сюда нельзя... Ай-яй-яй, туда нельзя... А жить-то где? Не то чтобы они сами обходились без законов, но — будь на карте современной Земли какая-нибудь «Эльфийская федерация», вся ее конституция, уголовный, административный и прочий кодексы уместились бы в брошюрке страниц на сорок.
Верность. Именно она не дает обществу эльфов развалиться. Эльф предан отцу и матери, королю, другу, детям, во многих мирах — своему слову. Герой того же «Сильмариллиона», Финрод Фелагунд, дал клятву спасшему его человеку — и когда даже не сам спаситель, а его сын приходит за помощью, он бросает свое королевство и идет, как сам полагает, на гарантированную смерть. А за ним — десять его подданных: они и вовсе никому из людей ничего не обещали, но верны королю. Это — идеал поведения эльфа.
Подавляющее большинство эльфов — однолюбы. Нам известны случаи, когда эльфийка бросала своего мужа, разочаровавшись, но ни разу после этого не выходила замуж снова.
Вы ведь заметили, что упомянутый в начале главы Феанор нарушил все эти заповеди? Да, по меркам эльфов он тоже, мягко говоря, неправ. И все же остается вполне естественным «продуктом развития эльфийского общества».
Этот бессмертный....
Если посмотреть со стороны людей, то самая интригующая черта эльфов — их долгий-предолгий век. Ему завидуют, он придает достоверности их претензиям на звание высших существ.
Насколько он долог? По-разному. Толкиновские эльфы живут вечно (если только не устанут от жизни). В других мирах срок бывает все же конечным — от 400 до 2000 лет. На вкус человека это почти что вечность. «Мой дедушка видел эту пустыню, когда тут еще и не думали строить пирамиды...»
Но стоит ли завидовать эльфам? Едва ли. Во всяком случае — не их бессмертию.
Потому что на самом деле его правильнее называть привязанностью к миру.
Человек, прожив свой срок, уйдет «куда-то» (в рай или ад, в иной мир...). Эльф — останется. Будет ли он ожидать в залах мертвых, или воплотится на волшебных островах, или как-то еще, но он не может закончить свою жизнь и — начать сначала.
Почти во всех мирах эльфы тяготятся своим веком и рано или поздно устают от жизни, после чего тихо увядают. Но уйти все равно не могут.
Часто они теряют активность задолго до того. Это очень ярко показано у Сапковского: Филавандрель еще на середине пути, Король Ольх — в его конце.
Бессмертие — причина множества конфликтов и войн, которые ведут эльфы. Просто потому, что ваша древняя история — для них времена молодости или детства. Если брата эльфа убили ваши пращуры, у него есть против вас зуб; и дело лишь отчасти упрощает то, что вас от тех событий отделяет тридцать поколений...
Эльфы и судьба
Не вполне ясно, почему эльфы — при всем своем свободолюбии — чаще прочих народов оказываются скованы судьбой, но это так. То и дело в их жизнь вплетается пророчество либо древняя клятва, которая ведет их к неизбежному. С людьми такое, конечно, тоже бывало — и еще как, вспомните хотя бы греческих героев или короля Артура, — но вокруг эльфов сеть судьбы сплетается постоянно.
Это хорошо видно, например, в уже многократно поминавшемся «Сильмариллионе». И нолдор, и синдар постоянно оказываются в состоянии «иначе невозможно». Валар не видят судьбы людей — но судьба эльфов им то и дело открывается. И ладно бы Феанор и его сыновья, сами сковавшие себя, — но вот, к примеру, Тингол, пожелавший себе Сильмарилл, сразу же сплетает свою жизнь с чужой судьбой...
Люди, связавшиеся с эльфами, тоже рискуют столкнуться с роком. Особенно подвержены этому похищенные эльфами дети...
Эльфы на войне
Чего опасаться, когда воюешь против эльфов, — и чему радоваться, если они на вашей стороне?
Эльфы чрезвычайно ловки и грациозны, а технику боя и стрельбы они оттачивают веками. Поэтому в фехтовании один на один у человека мало шансов. На соревнование лучников и вовсе не выходите, чтобы не позориться. Порой встречается мнение, что в ближнем бою эльфы не слишком опасны, — вздор. По части «swordplay» они великолепны. Правда, физической силой они могут и уступать людям, но я бы на вашем месте на это не рассчитывал.
Эльфы, как правило, не любят тяжелой брони, это так, но подвижностью они это искупают. Странно, что они также недолюбливают щиты, хотя высшие эльфы не подвержены этому предрассудку.
Войско эльфов очень маневренно. Обычно они бегают быстрее людей, ловко отпрыгивают в сторону, чуть ли не с разбегу стреляют из своих луков... Говорите, они менее выносливы? Сказки. Если это в чем и проявляется, то не в движении, а в шансах пережить рану.
Лесные эльфы — идеальные партизаны. В лесу их не поймать, а войско их врагов стремительно тает, лишается обозов и командиров. Эльф может легко пройти по болоту или по снегу — то ли почти ничего не весит, то ли это тоже какая-то расовая магия.
У высших эльфов зачастую главной силой оказываются боевые маги или призванные ими существа.
Не стоит надеяться застать лагерь эльфов спящим, потому что они не спят. Да-да, вообще не спят. Но сны видят. В качестве отдыха эльф просто сидит или лежит — и грезит наяву, сохраняя бдительность. Единственный способ усыпить эльфа — это вино... много-много вина. И напомню, что во мраке эльф видит куда лучше вас: ему вполне достаточно света звезд или углей костра. Но, между прочим, в полной темноте эльфы не видят. Разве что драу.
Во многих мирах эльфы уязвимы к железу, серебру или обоим металлам сразу. Это более характерно для высших эльфов, чем для лесных. Такие металлы оказываются для них сильнейшим ядом: порой они даже не убивают, а уничтожают на месте. Этакая дезинтеграция. Иногда срабатывают не сами металлы, а их «высшие» формы («холодное» железо, «истинное» серебро).
Но вернейшая их слабость — малочисленность. Эльфов много не бывает. И потому люди, орки и другие существа порой закидывают их шапками.
Эльфы и магия
Эльфы могут стать такими, какими тебе хочется. Это и называется зачаровать. Когда рядом эльф — это сразу видно. Люди начинают вести себя по-дурацки.
Т. Пратчетт, «Дамы и господа»
Если эльфы — значит, магия. Эта истина верна почти в любом мире. Но какая именно магия? Огненные шары и молнии, отрада чароартиллериста, — это совсем не по-эльфийски. Что не делает их менее опасными.
Средиземские эльфы, а также лесные из любых миров, владеют чарами слияния с миром. В результате им можно неплохо управлять, хотя и в ограниченных пределах. В D&D-мирах эта магия — друидизм. Так, они командуют стихиями (помните, как назгулов перед Ривенделлом смыло наводнение?), растениями, животными.
Эльфы европейские более всего преуспевают в заклятиях, подчиняющих чужой разум. Это может быть и очарование, и прямой контроль, и лишение рассудка, и иллюзии. Иллюзии особенные: так, прекрасную эльфийку все присутствующие видят совершенно по-разному. Перед датчанином она может предстать могучей валькирией, а перед итальянцем в то же самое время — дамой из высшего света. Другие расы такими чарами обычно не владеют.
Многие эльфы сильны в приручении чудовищ или их призыве. Так они укрощают драконов, грифонов, оборотней, древолюдей, я уж не говорю о единорогах. Высшие эльфы временами не чужды демонологии.
И почти во всех мирах эльфы — мастера артефактов. Думаю, пояснения тут ни к чему.