Дорогая Сааведра! Поздравляю с победой в конкурсе! Держи свой приз - не урони:
Елена только вошла в кабинет, когда в дверь, резко стукнув и не дождавшись ответа, ворвалась Сааведра.
- Где Хозяйка? – спросила она с порога.
- Уехала, еще вчера, - пожала плечами зав. амбулаторией. – Вернется к завтраку. Погоди, ты что, плакала? Тебя кто-то обидел?
Сааведра шмыгнула носом.
- Да, плакала. Нет, никто не обидел. Послушай, но ведь это же издевательство! Разве можно так обращаться с человеком! – не выдержала она. На глазах снова блеснули злые слезы.
Елена молча накапала ей валерьянки и включила чайник.
- Сядь. Пей. Рассказывай.
- Сижу. Пью. Рассказываю, - решительно кивнула девушка.
… Ночью ей, почему-то, не спалось. То ли мешало громкое тиканье часов в холле, то ли мысли, которые, вырвавшись из-под контроля, снова на цыпочках крались в опасном направлении. Ну, с мыслями проще – Сааведра прикрикнула, и они послушно вернулись в обычное русло (ага, верь им!). А вот с часами было сложнее - они еще и отбивали каждые полчаса. Измучившись, девушка решительно встала, натянула теплые носки и накинула на ночную рубашку халат.
Задуманное оказалось не так просто выполнить. Во-первых, часы висели высоко. Во-вторых, забраться было не на что. Сааведра подтащила к стене журнальный столик, но и с него она не доставала до проклятой коробки. Решив, что все равно победит обстоятельства, она сходила на кухню и принесла оттуда табуретку. Взгромоздив ее на столик, она осторожно взобралась на шаткую пирамиду и облегченно выдохнула – часы находились прямо перед ней. Оставалось только остановить механизм – и спокойный сон обеспечен. И в этот момент…
- Сааведра!
Она вздрогнула от неожиданности, пирамида качнулась, и с горестным «ойй!» девушка полетела вниз, зажмурив глаза. Сильные руки подхватили ее и аккуратно поставили на пол.
- Что вы здесь делаете? – спросил Джон Стэндринг.
Она решилась открыть глаза. Джон в своей обычной одежде, печальные серые глаза из-под волнистой челки, эти нелепые баки…
- Я хотела остановить часы.
Глупо, конечно.
- Зачем? – еще больше удивился Джон.
- Они мешали мне спать.
Еще глупее.
- Часы? Мешали?
- Ну да, они тикали и все такое. Я не могла уснуть, - пожала плечами девушка.
Джон несколько секунд молча смотрел на нее, пытаясь разобраться в дебрях женской логики, а потом решил прибегнуть к надежному и безотказному средству.
- Хотите чаю?
Они пошли в его комнату, и пили чай при свете свечи, потому что так уютнее. Джон обещал поставить в часы хитрый фотоэлемент, который отключает бой на темное время суток. Он подробно рассказывал ей об этом чуде техники, а Сааведра оглядывала спартанскую обстановку жилища: старое кресло, дедушкин плед, какие-то милые и бесполезные вещицы на каминной полке…и небольшой портрет в узорной рамке – любительское фото, молодая женщина с черными волосами хохочет над кем-то, скорее всего, над самим фотографом…
- Кто это, Джон?
Его глаза потеплели от улыбки.
- Кэрол.
Сонная, разомлевшая от чая с медом Сааведра не сразу поняла его.
- В каком смысле?
Джон улыбнулся ей, как несмышленышу.
- Кэрол, моя жена.
Сон как рукой сняло. Девушка выпрямилась.
- Ваша жена? А вы… - слова никак не находились. – Вы живете здесь? В Поместье?
- Ну да, - смутился Джон. – Хозяйка сказала, что так будет лучше, пока все не утрясется.
- Что утрясется? – она никак не могла понять. – Джон, вы же должны быть там, дома, с ней! А вы чем здесь занимаетесь! И почему это вы не спите, интересно мне знать! Четыре часа утра, между прочим!
Джон Стэндринг отчаялся понять, как мыслят женщины. Он решил просто ответить на вопросы и отправить буйную спать.
- С утра я помогал Коллинсону, а потом меня попросили починить карбюратор в машине. Вечером я собирался попить чаю и лечь спать, но тут выяснилось, что сломался бачок в туалете на втором этаже. Никого не было, и я его починил, там несложная поломка была. Потом у Инниш снова оборвалась полка на кухне. Наконец, все разошлись по комнатам, и я пошел проведать Гришу – он скучает, и я с ним иногда болтаю, так, ни о чем. Отнес ему булку и кусок сыра. А когда шел обратно, увидел, что свет вдоль дорожки погас. Пришлось разбираться с проводкой, и я провозился с ней часа полтора. И после этого я, наконец-то, иду спать и вижу, что какая-то девушка, взобравшись на эмпайр-стейт билдинг пытается сломать раритетные часы XIX века, потому что они мешают ей спать… Что… Сааведра? Не плачьте, пожалуйста. Я же пошутил…
Елена вздохнула и протянула Сааведре платок.
- Ты понимаешь, так было нужно… За ним охотились спецслужбы – ничего такого, по ошибке, разумеется.
- Разумеется, - проворчала Сааведра, утирая вновь набежавшие слезы. – Но ведь она…там…а он…здесь… и все время…помогает…
- Ангел, - мечтательно вздохнула Елена.
- Угу, - жалобно кивнула Сааведра.
- Кто – ангел? – на пороге стояла Хозяйка с мечтательной улыбкой на губах.
- Джон. Стэндринг, - ответила ей Елена и указала на Сааведру.
Энтвайф внимательно посмотрела на девушку, будто сразу поняв все-все-все, и протянула ей тонкую папку.
- К сожалению для нас, наш ангел может нас покинуть. Но к счастью для Кэрол, конечно.
На папке было напечатано «Джон Стэндринг. Дело закрыто» и стояла солидная синяя печать.
- Можешь сама сказать ему об этом, - кивнула Хозяйка. – Он будет рад вернуться домой.
Сааведра прижала папку к себе, как драгоценность, и умчалась.
- Но мы будем по нему скучать, - сказала ей вслед Елена.
- Они всегда уходят, - улыбнулась Хозяйка. – Но они возвращаются.