История болезни.
А начиналось все так прелестно. Узкие улочки, живые изгороди с розовенькими цветочками. Идиллия. Но за поворотом что-то врезалось мне в спину, асфальт бросился в лицо и резко стемнело.
Надо бы подняться, не дело валяться на улице.
-Вставай, вставай. Не дело лежать посреди улицы.
Как будто прокатился асфальтоукладочный каток. Медленно и неотвратимо. С каких это пор мой внутренний голос обзавелся таким убийственным баритоном? Но тут к голосу добавились руки, тянущие меня вверх, и ситуация стала проясняться. Ух ты, как я удачно упала-то! Милый какой, только очень спешит.
-Быстрее, надо ее спасать.
-Кого?
-Потом объясню.
И вот меня уже тянут куда-то за руку, и всё внимание сосредоточено на том, чтобы не наступить ему на пятки. Ну ладно, не всё. Тому, кто придумал такие джемпера, надо или памятник или гильотину. В зависимости от намерений субъекта, на которого этот джемпер надет. С данным субъектом пока неясно, вроде как молнией его не ударило, но и руку ведь не отпускает…
Оторваться от пяток и линии спины я смогла только уткнувшись в эту самую спину носом. С трудом подавив желание еще раз шмякнуться в блаженный обморок, ищу спасения на стороне, то есть по сторонам. Типичный двор провинциальной больницы. Пара машин скорой помощи, неторопливое мельтешение персонала по бетонным плитам, между которых прорывается подорожник, полевица и вездесущие одуванчики. Тихо и сонно. И только я срочно нуждаюсь в реанимации, потому что лопатки перед моим носом то и дело двигаются, лишая воли, речи и способности ровно дышать. Вообще дышать.
-Сделаем так, я сейчас на тебе повисну, а ты меня веди вперед и постарайся завести внутрь. Как только вокруг столпится народ, доберись до какой-нибудь лестницы и поднимайся на третий этаж. Я тебя позже найду.
Возражать или спрашивать при отсутствии речи затруднительно, так что через пару секунд я уже тащу неожиданно тяжелую тушку на середину двора, а мой партнер по спектаклю очень правдоподобно волочит ноги, свешивает голову и бормочет что-то неразборчивое. Откуда в нем такая тяжесть, ведь худющий кащей, чугунный он что ли? Впрочем, долго удивляться мне не приходится. Скучающие сестрички, мгновенно оценив линию лопаток, уже вынули его у меня из рук и квохчут над ним всем наличествующим коллективом. В таких условиях добраться до лестницы незамеченной раз плюнуть, но что-то я сильно сомневаюсь, что он сможет меня найти достаточно скоро. Хорошо бы до завтра вырвался.
На третьем этаже меня встречает выдающихся размеров подлянка. С одной стороны отделение реабилитационной терапии, издевательски поблескивающее с излишне красочных плакатов множеством приспособлений, сильно смахивающих на орудия пыток. С другой стороны крепкая белая дверь с мрачной надписью «Инфекционное отделение» и пятнистая спина охранника, виднеющаяся в зарешёченном окошке. Ежику понятно, что мне туда, но одно дело помочь симпатичному незнакомцу спасти какую-то страдалицу, и совсем другое – подвергать здоровье такой неромантичной опасности. Это вам не мечом махать или лезть под пули. На это я не подписывалась. Осуществляю тактическое отступление к камерам пыток. Ладно, раз больные как-то выдерживают, я наверное тоже справлюсь, если что. Хотя ванны, рядом с которыми установлено столько электрических приборчиков, вызывают нехорошие ассоциации. В отделении никого. Похоже, всех кого могли они уже реабилитировали. Задумчиво тяну пальцы к ближайшей двери, и их тут же перехватывает рука, высовывающаяся из рукава медицинского халата. Я даже не успела начать придумывать оправдания, а его руки уже отволокли меня в угол и надежно прижали к стенке. Худой, тяжелый, и ужасно сильный.
-Где ты халат взял?
-Не важно, время поджимает. Теперь твоя очередь изображать больную.
-Знаешь, я тут неожиданно вспомнила, что ужасно занята. Мне.. мне.. надо… ну…
Господи, ну бывают же на свете места, кроме напичканного вирусами отделения, куда мне может быть надо?! Почему ни одно на ум не приходит? Нет, я знаю почему. Если охранник вздумает прогуляться, он увидит врача, уединившегося в укромном уголке со своей пассией. Очень дальновидно с его стороны. Прямо в ухо влетают чуть слышные слова:
-Пожалуйста, мне действительно нужна твоя помощь.
У него даже шепот убийственный. Да еще отклоняется назад, так что щека скользит по щеке, и губы останавливаются в каких-то миллиметрах от моих губ. Нет, ну надо же какая эффективность, уже осторожно укладывает мое обмякшее тельце на невесть откуда взявшуюся каталку и толкает вперед, добавляя наркоза интимным шепотом:
-Ты не поднимайся пока только…
Наверное, глаза у меня безнадежно больные, потому что охранник пропускает нас без звука, только озабоченно смотрит вслед. И лицо у него какое-то подозрительно знакомое… Где я его видела? Додумать не успеваю, каталка вплывает в палату, и мой персональный доктор помогает мне подняться на ноги. Еще так трогательно поддерживает, видно мнение о моей устойчивости у него невысокое.
-И что теперь? Дождемся когда охранник перекусить пойдет?
-Бесполезно. Там еще один у самой двери, с топором.
-С чем?!
-Пойдем через окно.
Мне уже море по колено. Завороженно слежу, как доктор одним кошачьим движением избавляется от халата, и послушно хватаюсь за протянутую мне руку. Через окно так через окно. Тем более архитектор придумал очень удобный широкий карниз вокруг всего здания, специально для таких сумасшедших, как я, вероятно. Через пять минут мы уже в другой палате, и мне даже жалко, что наше путешествие закончилось.
Девушка на кровати лежит, с головой завернувшись в простыню, и тихо посапывает. Почему-то я думала, что она будет вся увешана капельницами и утыкана уголками, и эта мирная картина немного разочаровывает. И только подняв взгляд на доктора, я понимаю, что дело плохо. Он остановившимся взглядом уткнулся в какие-то экранчики над кроватью.
-Что?
-Опоздали.
-То есть как опоздали? Она что… уже…
-Нет, но она совершенно безнадежна. Камбер-вирус поразил все жизненно важные органы.
В этот момент девушка повернулась, и я увидела ее лицо. Точнее, мое собственное лицо. Оно счастливо и умильно улыбалось своему сну. В гаснущем сознании пронеслась последняя страшная догадка. Вирус, надевший докторский халат, это особенно изощренно… Он чуть смущенно развел руками, подмигнул мне, и я открыла глаза.
С десктопа укоряюще смотрел пятнистый Джон Портер. В Поместье и Трактире горели яркие огоньки непрочитанных сообщений. Но пораженный организм уже жил своей жизнью, набирая в поисковике заветные буквы Cumber…