|
Меня в свое время убил фильм-опера Борис Годунов, который на Западе поставили Растропович и Вишневская. Точнее он дирижировал, а она, типа - курировала-консультировала. Режиссер у этого действа тоже был. К сожалению запись этого шедевра у меня заныкали. Это был такой кошмар. Не, ну когда Марина Мнишек с Самозванцем предавались любовным утехам прямо в фонтане, хотя и кровать у них была неслабая. Но... Все же по Кремлю голые девки не бегали у Мусоргского. Борис не был жутким монголом. Пимен не парил больные ноги в процессе квашения капусты другими монахами. Зубы у него тоже гнилые были. Во весь экран. И вообще было много грязи, гнили и прочего дерьма. Везде. Но самый смак был в сцене в Корчме, где весь диалог Хозяйки и Самозванца проходил на лавке в процессе... эээ... Да. Главное забыла. Московская годуновская Русь была представлена концлагерем в овчарками и вертухаями. Возможно и с автоматами. А Мусоргский в зрительном зале этой с позволения сказать оперы (сначала как бы театр, а потом сцена превращается в пленэр) пил горькую без закуски из типично американской плоской фляжки.
Если бы не имена великих музыкантов, я бы эту постановку и не заметила. Но лучше бы я ее не заметила.
__________________
ПиДжей: «Бильбо — душа истории, а гномы — ее сердце».
|