[Осьминогий лось]

Дом
почему так странно распределились герои я не знаю
они сами
Огромное Небо - одно на двоих

мне всё не даёт покоя мысль про окна Камбербетча которые выходили на дом Кейт Мосс в которых он видел Небо...

А потом он приглашает их в дом своего детства. Просто доверился и полюбил настолько, что готов поделиться самым сокровенным. Он светло улыбается и просто уверен, что им понравится, предвкушает их радость.
Дин и Эйдан первыми смело вылезают через окно на крышу.
- Эй, Дин, догоняй! - весело кричит Эйдан и убегает прочь, громко топоча.
Дин щурится на яркое солнце, как всегда улыбается, услышав имя, ставшее общим, и бежит за другом. Мальчишки опасно балансируют на краю крыши, Люк дёргается было вперёд, но потом что-то мгновенно высчитывает, прикидывает и расслабленно улыбается. Не упадут, он точно знает, что сейчас не упадут. Солнце слепит глаза, золотыми искрами вспыхивает в волосах Дина, ласково лижет кудри Эйдана. Старая черепица жалобно скрипит и ухает от их топота, вверх взлетели потревоженные голуби, а парни смеются и радостно перекликаются.
Люк, всё ещё улыбаясь, садится в проёме чердачного окна, вытягивает ноги и закрывает глаза. Он справедливо полагает, что заслужил хотя бы небольшую передышку, сладкий миг отдыха.
Том восторженно застывает посредине крыши, словно для объятья раскидывает руки и негромко смеётся. Запрокидывает голову вверх и, не отрываясь, смотрит, смотрит, смотрит в небо. Улыбается облакам, яркому солнцу и нестерпимой синеве, которая режет глаза.
- Дети, - презрительно скривившись сплёвывает Тильда, - Что вы ерундой занимаетесь? Посмотрите в окна напротив!
Но Дин и Эйдан не слышат её шипения, они заняты друг другом и радостной мальчишеской игрой. Том и Бен заняты друг другом и Небом. Люк даже голову не поворачивает, только сильнее жмурится. Впрочем, что с него взять, в данном вопросе он точно не заинтересован, Тильда досадливо машет рукой.
- Неужели даже тебе неинтересно? - как за последней надеждой обращается она к Шону Бину. Тот вылез на крышу с некоторым трудом, теперь шумно дышит и отфыркивается, а вниз смотреть боится, сказывается его фобия.
- Видишь ли, я женат. На своей профессии, на роли, на выпивке, в конце концов, обручён со смертью, если угодно, - спокойно говорит он. Восстанавливает дыхание, смотрит вверх, смешно щурится на солнце, а потом, справившись с собственной боязнью высоты делает несколько решительных шагов. Подходит к Тильде, обхватывает сзади, заключает в крепкое и надёжное кольцо своих рук и шепчет: "Посмотри вверх" От него сладко пахнет водкой, и Тильда чувствует его дыхание на своей щеке. Оно опаляет и пугает потому что взрослое и мужское, но в то же время совсем задорно, как-то ребячески даже щекочет. Тильда хихикает и почему-то послушно вскидывает голову вверх. Солнце и нестерпимая синева, хочется опустить голову, отвести взгляд, но сильные руки по-прежнему крепко держат, дыхание по-прежнему согревает щёку, и всё это почему-то не позволяет перестать смотреть на небо. Не разрешает уйти.
Тильда моргает, чтобы согнать навернувшиеся на глаза слёзы и снова смотрит, вглядывается пристально, пытается понять, что же они все там нашли.
И Небо открывается для неё. Она видит белоснежные облака и солнечный свет. Почему-то облака похожи на высокие искрящиеся сугробы, а солнце будто бы зимнее. Чувствует тонкий звенящий воздух, всем существом чувствует. И вспоминает как была совсем ещё девчонкой, как любила зиму, как ждала её каждый год и знала, что впереди только лучшее, твёрдо знала, была в этом уверена.
Тихо всхлипывает, поворачивается к Шону Бину и пристально смотрит ему в глаза.
- Ты увидела там зиму? - полуутвердительно говорит он.
- Да, - шёпотом соглашается Тильда, - А что видят они?
- Думаю, у мальчишек лето, - улыбается Шон, кивает на Дина и Эйдана, - Ты только посмотри на них. Жаркое, яркое и неудержимое. У буйного лета выгоревшие на солнце пшеничные волосы, и облупленный нос, и босые ноги, припорошенные пылью и..
- И синяки на коленках, - перебивает Тильда. Широко улыбается и переводит взгляд на Тома и Бенедикта.
- Весна? - спрашивает она, радуется утвердительному кивку и сама продолжает, - Ранняя весна, когда на деревьях только распускаются почки, с рек сходит лёд, и весь мир преображается потому что приходит волшебство.
- И птицы прилетают, - подсказывает Шон.
Она внимательно смотрит на мужчину, протягивает к нему руку и бережно обводит пальцами контур его лица.
- Осень, - выдыхает Тильда. Лохматит его волосы и чувствует запах прелой листвы, грибов и хвойного леса.
- И ещё костры с горьким дымом, - спокойно говорит он, словно читая её мысли. Тильда только кивает в ответ.
Люк слышит их разговор, крепче вжимается спиной в косяк чердачного окна, чувствует тепло и надёжность дерева. Люк не знает, что увидел бы он, что увидели бы в нём. Может быть ещё не пришло время.
Он сливается с окном, ещё крепче жмурит глаза, ведь так надёжнее, так его точно никто не найдёт и думает о Ком-то, кто снова был добр и открыл им сегодня Небо. Огромное светлое Небо.