По заявкам трудящихся - пересказ и иногда перевод самых интересных моментов из второй части интервью. Их в этой части больше, хотя оригинальных вопросов не то чтобы сильно прибавилось.
Вопрос про соцсети. Ричард: «Мы (надо полагать, он и его агент(ы)) думаем про Твиттер (он даже не уверен, как принято это слово употреблять в форме причастия – twitting/tweeting? Twittering?), но к тому времени, когда я до него доберусь, он уже выйдет из моды. Я всё ещё думаю про MySpace, но мне сказали, что он уже давно в прошлом». «Я боюсь, что выпью лишнего и начну писать о политике или пытаться шутить. И вообще, кому интересно моё мнение о чём-либо?» «Если бы я был художником – каково бы было, если бы я встал перед своей картиной и начал вещать: «Вот она, картина, которую я написал!» Я хочу, чтобы люди видели картину, а не меня. Вам наверняка не хочется видеть, как картину рисовали. А может, и хочется, я не знаю. Но уж точно не хочется, чтобы кто-то стоял перед ней и болтал». Дама: «За Бенедиктом Камбербэтчем подглядывал сосед и сообщал в твиттере обо всех его передвижениях по квартире». Ричард: «Ну это же Бенедикт, вряд ли кому-то интересны такие вещи обо мне». Дама: «Нууу…».
«Вернёмся к вашему детству». Ричард: «О боже, это что, психотерапия?» Ответ про то, как он пришёл в актёрскую профессию – ничего нового, Ричард снова говорит о своей любви к чтению и о том, как Толкиен повлиял на его воображение. И снова вопрос про цирк. Ричард: «Фанаты вас убьют, это снова один их тех вопросов». Дама: «Ну пожалуйста, для тех двух человек, которые не знают про это!» Зачем?!?!

Чтобы разбавить повествование о цирке, Ричард рассказывает, как пришёл на кастинг рекламы какого-то напитка. Ему дали в руки арбуз с вырезанной в нём дыркой и попросили изобразить, что он высасывает из него сок, а потом он вышел из комнаты, увидел ещё толпу парней и понял, что парней-то много, а арбуз-то один.
Про «Кошек» - дама рассказывает про видео, где снято одно из представлений, и написано, что там Ричард играет Макавити. Ричард отвечает, что это наверняка не он, Макавити играла целая толпа, причём в один и тот же вечер его играли 5 человек, потому что в какой-то момент Макавити показывается в разных местах сцены. Дальше дама задаёт просто коронный вопрос интервью, с ним может соперничать только вопрос про рост (ждём его в третьей части, я буду крайне разочарована, если его не будет): «Про что этот мюзикл?» Бог с ним, что все это знают (про кошек, duh!), и не будем о том, что о чём бы он ни был, это просто повод попеть и потанцевать – но какое отношение это имеет к Ричарду, премии и текущему моменту? Но Ричард даёт длинный, подробный, неизбитый и познавательный ответ, что мюзикл был поставлен по стихам Т.С. Элиота (цикл «Практическое котоведение»), что он большой поклонник его поэзии и до сих пор её перечитывает, что самый большой хит из мюзикла, песня Memory, не входит в этот цикл, а является частью поэмы «Бесплодная земля» (я поискала – текст написан постановщиком мюзикла Тревором Нанном на основе стихов Элиота «Прелюдии» и «Рапсодия ветреной ночи»). Он говорит, что стихи Элиота навели Лжиллиан Линн на мысль создать мюзикл, основанный на пластике кошек, и для схожих целей используется сейчас технология motion capture, и что ему интересна эта технология. После «Кошек» он поехал в Париж, чтобы поработать – вот тут моей эрудиции не хватает, там какое-то французское название, я слышу что-то вроде «Лакок», но попытки поискать это в разных вариантах написания ни к чему не привели. Насколько я поняла, это то ли театр, то ли что-то вроде цирка Дю Солей, который специализируется на пантомиме. Ричарду понравилось.
Вопрос про переезд в Нью-Йорк - ответ: да, он переехал в Нью-Йорк, но открыт для работы и на телевидении, и в театре, и в НЙ, и в Лондоне («что очень вероятно»). «Я отвечу «да» на всё». Дама не упустила случая повеселиться по этому поводу: «Он согласится на всё». Ричард: «The work is kinda gathering speed in the film industry but at the same time I don’t want to deny myself the opportunity to do theatre”. «Работа в киноиндустрии набирает обороты, но в то же время я не хочу лишать себя возможности работать в театре». Интересно, он говорит о набираемых оборотах
вообще или применительно к себе?
Повторы: о театральной подготовке британских актёров и их опоре на текст; о том, что сам Ричард пришёл в профессию через физическую подготовку и литературу; что он пишет предысторию для своих героев, и это легче делать, когда рамки установлены сценарием, а ещё лучше литературным первоисточником, и трудно, когда рамки слишком широкие. Ричард использует фотографии и музыку для подготовки к роли: музыка играет роль эмоционального якоря, когда её слышишь, вспоминаешь о связанном с ней опыте – и тут он вспоминает Пруста, говорит, что это прустовский опыт.
Про «передарсенного» Фёрта я уже писала; Ричард говорит, что Торнтон не появлялся на экране в мокрой рубашке, и дама предлагает облить его водой прямо сейчас. Ричард говорит, что восприятие Торнтона зрителями отличается от его собственного: ему он до самого конца категорически не нравился, он считал его очень ограниченным. Ему кажется, что именно постепенное раскрытие Торнтона понравилось аудитории. Когда Ричард услышал про кастинг на эту роль, он поехал в местный книжный магазин и прямо перед закрытием купил последний экземпляр романа, и уже по анонсу на обложке понял, что хочет сыграть эту роль. Убедить их взять его на эту роль было непросто, и от кастинг-отдела потребовалась немалая храбрость, чтобы дать ему эту роль (ну что ж они там все такие пугливые?) «Такие роли приходят именно подобным образом – Торин пришёл ко мне так же».
Дама зачитала пару вопросов и сообщений от фанатов. Один – от администратора фэйсбук-страницы «Richard Armitage is made of majesty, kindness and perfection» - «Ричард Армитидж создан из величественности (маджестика

), доброты и совершенства». Ричард: «Она что, сказала «его величество»?»
Другой вопрос от фаната – нравится ли ему Джейн Остен. Да, нравится. Когда Ричард учился в театральном, как-то на рождественских каникулах он подрабатывал в пантомиме в одном из английских курортных городков, чтобы иметь возможность продолжить обучение, у него была масса свободного времени, потому что он играл джинна из лампы Аладдина и недолго находился на сцене, поэтому, сидя в гримёрке, он прочитал все её романы. В следующем семестре в театральной школе они ставили отрывки из Остен, в том числе «Гордость и предубеждение», и он играл Дарси. Больше всего из её романов ему нравится «Нортенгерское аббатство», потому что он самый готичный. Ему нравится юмор Остен и то, что она очень живо описывала мужчин, в этом её можно сравнить с Элизабет Гаскелл – у них в романах мужчины не схематичны, в отличие от многих других текстов.