|
Забанен
Регистрация: 05.09.2013
Адрес: деревня, тетка...
Сообщений: 30,638
Лайки: 0
|
И продолжение.
Тем временем в Мора-Суле...
Сначала путь мой лежит, естественно, к дому Абришам-бану, раз уж я сегодня в некотором роде ее протеже. Оттуда мы отправляемся в дом невесты. "Мы" - это не только я и Абришам-бану, но также и две младшие жены судьи и еще пяток, по-видимому, особо доверенных служанок, и конечно, пара слуг мужского пола для охраны и солидности. Все дамы разодеты, как полагается, в пух и прах и всю дорогу болтают и болтают. Я изображаю учтивую заинтересованность, иначе, если проявлю недостаточно заинтересованности, могут подумать, что я много о себе воображаю или наоборот, если моя заинтересованность будет недостаточно учтива, решат, что я собираю сплетни, а это гораздо хуже. В доме невесты уже толпа гостей, в основном женского пола. Начинаются взаимные приветствия, многословные и экзальтированные, я стараюсь прикинуться ветошью, потому что мне уже тошно от местного колорита, а сколько его еще предстоит! Чего мы все здесь толпимся? А, ждем выхода невесты. Наконец невеста появляется, совершенно завешенная покрывалом, и начинается торжественное шествие к дому жениха. Впереди музыканты и наемные певицы, потом невеста под балдахином, за ней толпа родственниц и гостей, а по бокам несут факелы, потому что темнеет здесь рано. Даже постороннему ясно, что шествие затягивается нарочно: уж больно заковыристым путем оно движется. Ну как же! Надо же, чтобы все знали и посмотрели. Всему на свете имеется предел, вот и мы в конце концов добираемся, куда было запланировано. Я про себя уже начинаю тихо радоваться, но не тут-то было: оказывается, жениха еще нет, и он вскоре пожалует с таким же торжественным шествием. Кто-нибудь может объяснить, на кой лесной энт надо уходить из собственного дома, чтобы потом с помпой в него заявиться? Кстати, интересно, а куда он уходил-то, жених этот? Где его носит непосредственно перед собственной свадьбой? Грехи замаливает или наоборот, напоследок старается нагрешить побольше? При этом никто не отменял новой волны взаимных приветствий и поздравлений. Вот так и коротаем время. Невеста сидит под балдахином в центре этого бедлама, все так же закрытая наглухо и неподвижная, как истукан. От нечего делать пялюсь по сторонам и изучаю интерьеры. Похоже, что все более-менее приличные дома здесь выстроены по одному типовому плану, только одни побольше, а другие поменьше. Что в моем доме, что тут сразу с улицы попадаешь в большую парадную комнату, только здешнее помещение комнатой назвать язык не поворачивается. Настоящий зал, где сто человек плясать могут, а другие сто на них смотреть. В центре еще и бассейн. Декоративный, конечно, а не чтобы плавать, но все-таки. Слуги шастают и накрывают столы. Слава Эру, хоть поесть дадут, все не зря таскалась.
Слава Эру и всем богам еще раз, потому что наконец-то грядет жених. Точно так же, с факелами, певцами, тимпанами и арфами, чтоб их всех балрог забрал. Общий шум, гам и гомон превосходят все предыдущие взрывы эмоций, вместе взятые. Деваться некуда, приходится и мне прыгать и хлопать в ладоши, чтобы не отделяться от коллектива. Жених шествует навстречу невесте, направо и налево рассыпая монеты в бубны певиц. И вот наступает самый торжественный момент, когда с невесты снимают покрывало, и наконец-то жених и все остальные видят ее лицо. Здесь мое любопытство берет верх над ядовитостью, и я тоже тянусь посмотреть, что она такое. Нда, ей пятнадцать-то хоть есть, невесте этой? Или здесь такими соображениями не заморачиваются? Впрочем, жених тоже если и совершеннолетний, то едва-едва. Ладно, оба вроде не кривые, не косые, носы между двух глаз – авось да понравятся друг другу. И вообще, какое мое дело?
Ну сейчас-то хоть с торжественной частью всё? Балрога с два. Теперь начинается чтение брачного договора. Имена всех предков до десятого колена, правомочные свидетели, перечень приданого, уже полученного, перечень приданого, которое еще предстоит получить, бу-бу-бу, ля-ля-ля… Прокляни Белиар свадьбу, и час ее создания, и того, кто ее посоветовал. Я бы давно подперла щеку рукой, кабы сидела, но все стоят, и мне приходится тоже. Украдкой глазея по сторонам, случайно переглядываюсь с одной из приглашенных певиц, тоже стоящих молчаливыми столбиками, закатываю глаза с видом "доколе?!" - явно нахожу понимание.
Заканчивается и это. Теперь жених с невестой окончательно муж и жена. Поздравления, выражения восторга, певицы опять оживляются и бьют в свои бубны. Ну хоть сейчас можно будет сесть и поесть?! А, нет, настало время подносить подарки. Ну понятно, не принесешь – жрать не дадут. Смотрю на Абришам-бану и делаю все в точности как она. Впрочем, если я где-то чуток и ошибусь в церемониале, то мне, как чужестранке, простительно. Я думаю, что когда поток подношений иссякнет, новобрачных посадят на какое-нибудь очень почетное место за стол, но опять ошибаюсь: жениха с невестой тут же начинают провожать за тем, для чего провожают всех женихов и невест на всех свадьбах во всех мирах. Правильно, перед таким ответственным моментом лучше не обжираться. С трудом удерживаюсь, чтобы не помахать им вслед ручкой и не сказать что-нибудь не слишком приличное, но соответствующее моменту.
И вот только теперь мы дожили до той стадии, когда всех просят к столу! Слава Белиару! Певицы и танцовщицы развлекают гостей. За столом пока еще сегрегация: мужчины сидят отдельно от женщин. Как же я буду делать то, за чем сюда пришла? Ничего, утешает меня сидящая рядом Абришам-бану, вот сейчас все наедятся, а потом начнется неформальная часть праздника. Столы уберут, принесут напитки, и гости разбредутся по залу, выбирая себе компанию и занятие по вкусу. Тогда она и познакомит меня с кем собиралась. А я пока могу разглядывать пирующих.
***
Эфенди в числе приглашенных гостей я не вижу. Видимо, ему еще не по чину посещать торжества таких высокопоставленных людей. Хотя, может, у него просто дела на службе – полицианер все-таки. А вот неверная ханум здесь, значит, ее рогатый муженек тоже: вряд ли она ходит по свадьбам одна без супруга. Мне следует быть поосторожнее, да и на глаза ханум лишний раз попадаться не стоит. Она, конечно, не будет афишировать наше знакомство (если вообще меня узнает – расстояние, отделяющее уличную гадалку от спутницы Абришам-бану, само по себе хорошая маскировка), но лиха, тем не менее, лучше не будить.
В данный момент я нахожусь в обществе непосредственного начальника эфенди, некоего Сарха ас-Сахля (о чем думали его родители, когда давали ему имя? Ведь не выговоришь!) Некоторое время назад Абришам-бану выполнила то, что обещала, и представила меня главе городской полицианерии Мора-Сула, а я взялась упоенно изображать ну очень воспитанную особу. Очень кстати подвернулись обещанные напитки. Поскольку дамам спиртного не полагается (вино только для мужчин), из всех доступных вариантов я выбираю гранатовый шербет с расчетом на то, что помимо прочего, стеклянный бокал, находясь в моих руках, поможет мне держать мою бурную жестикуляцию в великосветских рамках.
Глава городской полицианерии слишком высокий чин, чтобы знать достаточно подробностей об эфенди, а разговоры на иные темы меня не очень интересуют, поэтому вскоре он передает любознательную даму на попечение моего нынешнего собеседника. Я продолжаю держать свое очарование включенным на всю мощность… впрочем, если разобраться, бОльшая часть успеха в такого рода делах заключается в умении разговаривать. Найдите только возможность поговорить, и в конце концов правильная грамотная речь и верные интонации очаруют практически любого. Даже сурового служителя полицианерии. А может быть даже, что его-то как раз в первую очередь: он ведь, бедняга, на службе озверел от языка казенного и языка жаргонного.
Суть сводится к следующему: эфенди приехал сюда из Бакареша в весьма зеленом возрасте (ему и сейчас-то вряд ли тридцать), не имея при себе никаких рекомендаций или еще чего-нибудь в таком роде. Сами по себе такие переезды довольно необычны, но эфенди как-то обмолвился, что здесь когда-то проживали какие-то его предки, вот он и решил вернуться на историческую родину. Может, так оно на самом деле и есть, а может и нет. Припомнить существование в Мора-Суле семейства ан-Нашван ас-Сахлю не удается, но ведь здесь могли жить и предки по материнской линии. Вообще о своей родне и жизни в Бакареше эфенди не распространяется, по крайней мере, в присутствии начальства. Так вот, поскольку невооруженным взглядом было видно, что эфенди слишком умен для того, чтобы отправлять его в простые патрульные, его взяли в полицианерию на какую-то совершенно малозначительную должность. Там оказалось, что первое впечатление было правильным, а эфенди оказался не только умен, но еще и весьма образован. В результате без всякой протекции он довольно быстро дослужился до своего нынешнего чина. Хотя нельзя сказать, что у эфенди ангельский характер – он не стремится со всеми ладить и временами бывает изрядно ершист, не выходя, впрочем, за рамки, диктуемые субординацией. Вполне возможно, что недоброжелатели среди коллег у него имеются, потому что такой быстрый служебный рост не может не сопровождаться чьей-то ну хотя бы завистью к чужому успеху.
Прикидываю по датам: получается, что на своей теперешней должности эфенди явно засиделся. Отчего бы это? А, понятно, почему в речи ас-Сахля кое-где чувствовалось легкое напряжение: на пути дальнейшего повышения эфенди находится он сам. Эфенди некуда повышать, кроме как на должность самого ас-Сахля, а последний уже не в тех летах, чтобы всерьез рассчитывать освободить свою должность в связи с уходом в вышестоящие. Как бы ас-Сахль ни ценил способности эфенди, наличие молодого конкурента не может его радовать. Он был бы святым, если бы не испытывал никаких дурных чувств по этому поводу.
Стоять столбиками за длинной беседой не совсем удобно, а молодой незамужней женщине вести разговор с мужчиной сидя не совсем прилично, поэтому мы слегка перемещаемся по залу, чтобы ноги не возмущались, а я продолжаю нянчиться со своим бокалом. Я его куда-то ставлю, потом забываю о том, куда его дела, возвращаюсь, забираю, в общем, это тоже своего рода развлечение.
Теперь можно поинтересоваться еще одним щекотливым моментом. Предварительно извинившись тысячу раз, я начинаю издалека: вы же знаете, что люди любят болтать плохое без всяких на то оснований, но, может быть, дым иной раз не бывает без огня… так вот, ходят слухи, что в этом хранимом Белиаром городе некоторые чиновники нечисты на руку… ну вы понимаете, о чем я. Хотя лично я, смею заверить, с подобным не сталкивалась. Так вот, не болтают ли чего-либо такого порочащего об уважаемом эфенди? Мне было бы обидно, если бы столь достойный (по крайней мере, с виду) человек имел бы такой грех на своей совести. Здесь ас-Сахль может меня успокоить: конечно, чужая душа потемки, но эфенди пока не давал никаких поводов подозревать себя в таких вещах. За ним никогда не замечалось, чтобы ведомые им дела имели какое-то нелогичное или парадоксальное завершение, живет он по средствам, а жалобы, поступавшие на него (нет такого полицианера, чтобы никто на него ни разу не пожаловался – такая уж это работа), при ближайшем рассмотрении оказывались не более чем недовольством людей, обманутых в надеждах обхитрить правосудие. Вряд ли ас-Сахль кривит душой: если бы за эфенди что-то такое явно водилось, то при существующем положении вещей начальство его уж не преминуло бы за это зацепиться.
Я делаю пару глотков из своего бокала, в очередной раз где-то оставленного и найденного. Недоуменно хмурюсь, задумчиво разглядываю его содержимое и отпиваю еще.
- Ой, здесь вино! Похоже, я перепутала и взяла чей-то чужой бокал. Как неудобно получилось!
И я обвожу глазами комнату: может быть, кто-то как раз сейчас пьет из моего и чувствует себя так же неловко, как и я. Да, похоже, вон тот господин вертит в руках бокал и размышляет о чуде превращения вина в шербет. Я встречаюсь с ним взглядом и чуть пожимаю плечами со смущенно-виноватым видом. Господин отвечает мне такой же улыбкой и салютует бокалом в знак того, что он допустил аналогичный промах.
И тут что-то начинает мутиться у меня в голове.
- Подержите, пожалуйста, - протягиваю я свой бокал собеседнику. – Мне что-то нехорошо, боюсь уронить.
Но пока я это говорю, становится очевидным, что держать надо меня саму. Перед глазами стремительно расстилается какой-то туман, звуки доносится как будто через подушку, ноги подкашиваются. Из последних сил я сдавленно шепчу:
- Помогите! - и, цепляясь за ас-Сахля, начинаю неумолимо сползать на пол.
Мне не хватает воздуха. Сбегаются люди. Меня поднимают, я смутно слышу, как строятся предположения относительно причин случившегося. Продолжая задыхаться, я пытаюсь донести до окружающих главное: я пила из чужого бокала.
Последний раз редактировалось Krakodil; 26.03.2014 в 12:22.
|