[Krakodil]

Сообщение от Crystallic

Кузни Феанора. Куем, перекуем, из золота кольца забабахаем, будь здоров! Кузни Феанора – смерть бизнесу не помеха!

Вспомнилось из виденного за Андуином: большая рекламная надпись все на том же бетонном заборе, один из сегментов которого содержит в себе слово "Мэл":

"Золото. Серебро.

Скупка. Изготовление."

Они делают алхимию!!!

---------- Сообщение добавлено в 20:58 ---------- Предыдущее сообщение было в 20:48 ----------

Ладно, чтобы почтеннейшая публика не скучала, продолжим Нашу ("хан" - значит, "мы") Пустынную Историю.

Тем временем в Мора-Суле...

***

Я лежу в какой-то из внутренних комнат и вроде бы передумываю пока помирать. Почти мгновенно доставленный ко мне табиб хлопочет возле меня аки трудолюбивая пчела и разве что не жужжит, пичкая меня разнообразными противоядиями и успевая обрадовать присутствующих здесь же очень встревоженных хозяев известием, что опасность миновала. Да, действительно, я уже могу нормально дышать, ну и все остальное тоже пройдет со временем. Могу даже поинтересоваться у табиба, что такое я ненароком употребила, и не будет ли потом от этого каких-нибудь побочных эффектов. Ну мало ли, может, мне месяц теперь мясо есть нельзя, или в бане мыться или еще что-нибудь. Табиб успокаивает: если от этого яда не умирают сразу, то симптомы отравления проходят очень быстро и без последствий, поэтому "что-нибудь" отнюдь не запрещено. А судя по моей разговорчивости, я уже на полпути к выздоровлению. Ну что же, выражу благодарность местной медицине.
На всякий случай со мной в комнате на всю ночь оставлены две служанки. Засыпая, я по привычке бормочу про себя "на новом месте приснись, жених, невесте", и мне, как обычно, снится слишком много народу, чтобы можно было сделать из этого какой-то определенный вывод. Больше ничего такого за ночь не случается, и утром я мирно просыпаюсь, чувствуя себя гораздо лучше, чем накануне. Не успеваю я еще привести себя в божеский вид, как ко мне уже посетитель. Приходит полицианер, и я долго и обстоятельно пересказываю ему все подробности вчерашнего происшествия. Полицианера интересует не только это, но и весь вечер вообще: кто где стоял, кто что говорил, кто на кого и как смотрел… Честно рассказав все, что помню, я прошу служителя закона хоть в пределах дозволенного приоткрыть кусочек тайны: что же все-таки вчера произошло? Рассудив, вероятно, что слухи до меня все равно дойдут довольно скоро, полицианер сообщает, что, по счастью, бокал, из которого я так неудачно пила, остался целым и невредимым, так что очень быстро удалось установить, что в нем был яд (не решаюсь спросить, как они это устанавливали. Весьма возможно, что ответ мне не понравится). Мне повезло, я отпила совсем немного, потому что вовремя заметила, что бокал чужой. Хозяин же бокала наверняка выпил бы все и умер бы в течение нескольких минут. А чей, собственно, был бокал? Кто должен был пасть жертвой? Ни много, ни мало Гхаит аль-Файяд, советник вали, то есть, по сути третье лицо городской администрации. Ого и эге!
Но я не успеваю еще сообразить, что из этого следует, потому что вслед за полицианером меня навещает хозяйка дома с целью справиться о моем здоровье, и начинается обмен любезностями. Этой милой особе очень неловко, что в ее доме со мной приключилась такая неприятность. Не стоит извиняться, успокаиваю ее я, ведь в случившемся нет никакой вины хозяев, и вообще все это не более чем досадное стечение обстоятельств, только чуть-чуть испортившее такой великолепный праздник. Ведь могло быть и хуже, могло пострадать какое-нибудь очень высокопоставленное лицо.
А поскольку благодаря оказанным мне здесь врачебной помощи и уходу я сейчас чувствую себя в общем, учитывая все привходящие, вполне удовлетворительно, и я вполне в состоянии вернуться домой, то с моей стороны было бы крайне невежливо продолжать злоупотреблять гостеприимством этого благословенного дома. Хозяйка, естественно, всячески отговаривает меня от этого намерения, а я в не менее деликатной форме отказываюсь на разные лады, и мы продолжаем заниматься этим до тех пор, пока обе не считаем, что политес в достаточной степени соблюден. Но чтобы несчастная жертва обстоятельств не дай Белиар не ухудшила бы свое и так пошатнувшееся здоровье, мне настойчиво предлагается воспользоваться паланкином. Ну паланкин так паланкин. Хотите знать, где мой дом? Так бы и сказали прямо… Похоже, скоро весь город будет знать, где я живу. Мне это не нравится, но что поделаешь?!

Раз я такая вся из себя больная и пострадавшая, то надеюсь провести весь день в восхитительном безделье. Но, как обычно, реальность преподносит мне фигу с маком. Во-первых, приходит Лурц. Естественно, ведь Шинтум рассказал ему, что произошло. Это-то ничего страшного, поскольку присутствие Лурца мне не мешает совершенно, но тут начинается "во-вторых". Сначала приносят послание от Абришам-бану. Ей очень неудобно, что из-за ее приглашения мне пришлось претерпеть подобные неприятности и все такое. Не успеваю я ответить должным образом на ее письмо, как прибывает слуга из дома начальника тюрьмы с нижайшей просьбой принять небольшой подарок за то, что благодаря мне их дом избежал такого позора, как смерть одного из гостей. Приходится писать вежливый ответ и им. Я нахожусь в самом разгаре этого занятия, когда приходит посланник несостоявшейся жертвы преступления, тоже с подношением, которое меня просят принять в знак благодарности за спасение жизни и тыры-пыры. Бедняге Лурцу приходится изображать слугу: отпирать ворота, запирать ворота, провожать пришедших внутрь, а потом наружу… В общем, неудачно зашел, что называется. Отписавшись всем троим корреспондентам, я наконец-то могу покалякать с Лурцем по поводу вчерашнего. Да ничего со мной страшного не случилось, и сейчас я отнюдь не помираю. Так, слабость и головокружение – ерунда, пройдет за день-другой. Вот Шинтум еще еды сейчас притащит, и совсем хорошо все будет. Кстати, надо Лурца хоть чаем угостить.
Потом я полулежу на куче подушек и рассказываю ему, что такое местные свадьбы, потому что к серьезным разговорам у меня сейчас никакой охоты нет. Сил нет мозги напрягать. Все, что было, потрачено на изящную словесность. Лурц слушает меня и выражает недоумение:
- И чо люди из простых вещей сложные делают?
- А вы что, свадьбы не празднуете?
- Нафига? Хотят вместе жить, да и хай живут. Чо шум-то поднимать из-за этого? Ну могут друзьям проставиться, если захотят. Можно не сразу, можно потом. А не захотят – их дело.
Ей-Эру, если будут собирать подписи за внедрение орочьих законов в массы, я распишусь в этой петиции раз пятнадцать, не меньше. Но Лурца я вскорости выпроваживаю, обещая дорассказать существенное завтра. Я что-то слишком расхрабрилась, оценивая свое состояние как удовлетворительное. Мне бы сейчас спать или просто так валяться.

Вечером, уже заранее по размеру и весу догадываясь, что там может быть, разворачиваю упаковку присланных даров. Так и есть. Конечно, что же и подносить даме в благодарность, как не ювелирку? И конечно, такие солидные люди не стали размениваться на какие-нибудь там серебро и сердолик. Хотя лучше бы разменялись, думаю я. Ладно, я все равно не собиралась это носить. Только золото, только работа высшего качества – все, чтобы не уронить достоинства своего дома. Пробую примерить на себя. Нет, все-таки золото – это не мое. Не гожусь я для такой роскоши. Раскладываю присланное на столе, пускай полежит, а я полюбуюсь.

На следующий день я чувствую себя уже почти совсем хорошо, поэтому наношу визит вежливости Абришам-бану, и мы посвящаем некоторое количество нашей жизни обсуждению случившегося, тем более, что будучи женой судьи, почтенная дама слегка в курсе следствия. Хотя следствие, признаться честно, пока топчется на месте. Несомненно, злоумышленником был один из присутствовавших гостей – о Белиар! Кому же теперь можно верить, если даже среди приличного общества… Несомненно, злодеяние готовилось заранее – ведь люди не носят с собой яд просто так. Но вот сам характер преступления указывает на одно из двух. Либо уважаемый советник сказал или сделал что-то такое, что кому-то потребовалось устранить его как можно быстрее, и этот кто-то воспользовался первым же мало-мальски удобным случаем. Либо устранение жертвы любым другим путем слишком ясно указывало бы на преступника, поэтому преступник выбрал такое время и место, где ему или ей легко затеряться среди множества подозреваемых. Либо то и другое вместе. Здесь я, вспомнив одно из вчерашних посланий, подкидываю еще одну версию: а не может ли быть так, что кто-то до того ненавидит семью Казми, что решил устроить отравление одного из гостей, лишь бы бросить тень на хозяев? Может быть, может быть, - задумчиво покачивает головой Абришам-бану. В общем, вся местная полицианерия поставлена на уши: покушение на персону такого ранга – это уже ни в какие ворота. Розыск же велено вести с максимальным тактом, потому что в дело замешаны такие люди, что… Это всё, конечно, тайна, и Абришам-бану рассказывает мне подробности только потому, что я вне подозрений. Также вне подозрений мой собеседник ас-Сахль, потому что будь он как-то причастен, тот нехороший бокал не дожил бы до расследования. Ничего ведь не стоило в поднявшейся суете уронить его, а то и вовсе раздавить. Еще вне подозрений новобрачные, потому что их проводили по их неотложным делам раньше, чем начали разносить напитки. А все остальные… короче говоря, все подозревают всех и во всем сразу.
Мы бы еще долго точили лясы, но, слава Эру, у меня уважительная причина не затягивать визит. Я все-таки еще не совсем здорова. Наверное.

Да, местная полицианерия получила на свою голову, выражаясь жаргонным языком, "глухаря". Сто тыщ мильёнов против одного, что они никогда не раскроют это дело. Потому что им никогда и в голову не придет… Хотя ответ лежит на поверхности, достаточно вспомнить старый добрый принцип "ищи, кому выгодно". Представляю, сколько всколыхнулось подозрений, сколько старых счетов и обид выглянуло на свет, а кто же в итоге выиграл от этого происшествия? То-то же. Хотя, справедливости ради надо заметить: полицианеры, может, и догадались бы, но ведь они просто не знают, на чьем столе лежат изящные украшения, поблескивающие драгоценными камнями…
Все сие от начала до конца было целиком и полностью моей проделкой. Вот так. Конечно, никого травить я не собиралась. Мне всего только хотелось возместить затраты на роскошный подарок, и даже не потому, что денег жалко, а вот просто из принципа. Я их и возместила. И гранатовый шербет в тот вечер я взяла не просто так, а потому что он больше всех остальных был похож по цвету на вино. С мятным или лимонным такой номер не прошел бы. Чей бокал подменить своим, я не выбирала, какой подвернулся, тот и взяла. На месте советника вали мог оказаться любой человек. Самым трудным было яд подобрать и с дозой определиться, чтобы с одной стороны все выглядело достоверно, но с другой чтобы не отбросить копыта на самом деле. Пришлось, конечно, пережить несколько неприятных минут, но ведь не смертельно же. Да и не больно, по правде говоря. Ну повалялась денек в постели, подумаешь. Иной раз неплохо и отдохнуть, в конце-то концов.

Так я без зазрения совести похваляюсь вечером Лурцу, зашедшему еще раз проведать болящую. Несмотря на то, что ценности вернулись обратно, решение Лурца остается в силе: Шинтум доли этих ценностей не получит. Я утешаю этого ушехлопа тем, что все еще не так плохо, как могло бы быть - сейчас ему не достанется одна восемнадцатая часть, а так пришлось бы терять всю стоимость полностью. Лурц возражает: во-первых, не восемнадцатую, а двадцатую. Добыча по-прежнему делится на двадцать частей, а долю убитых получат их родственники. Да, наверное, так и должно быть, если разобраться. А во-вторых, из возвращенного золота половина переходит в мою долю – ведь это я вернула его назад. Ну ладно, Шинтуму все равно утешение выходит.