Ну что ж, подключусь и я. Наверное, мне повезло с учителями литературы. Хотя школа у нас была обычная, общеобразовательная. А еще я всю жизнь глотала книжки и выработала свой подход к школьной программе: если книжку прочитать до того, как ее зададут, то она совсем не так противна, как может показаться, а скорее даже интересна.
В школьной программе у меня не сложилась любовь с несколькими книгами:
"Отцы и дети" Тургенева. В то время обожала "Накануне", знала почти наизусть, два раза ходила в филиал Малого посмотреть на сцене. "Отцы и дети" честно прочитала, но ни полюбить, ни принять не смогла.
"Кому на Руси жить хорошо" Некрасова. Ну, не мой поэт Некрасов. Причем, не смог прочитать никто в классе. Когда выяснилось, что я тоже не читала, учительница расстроилась почти до слез.
"Что делать" не читала, но до сих пор помню, как отвечала что-то про сны Веры Павловны. Спасибо соседке по парте, подсказала.
"Мать" Горького не читала, рассказывали содержание, написала свое лучшее в школе сочинение (совершенно серьезно) на тему "Современная проблематика в романе Горького "Мать". Главный секрет - абстрагироваться от самого произведения и писать про современную проблематику.
Пожалуй, из несложившихся все. остальные читала легко, что-то нравилось, что-то не очень. С Толстым отношения складывались сложно. "Войну и мир" прочитала в классе четвертом, запоем (ну, правда, пропускала особо масштабные описания "войны"). Проходили по программе - решила перечитать. И все - любовь ушла, завяли помидоры. Я вдруг поняла, до какой степени Толстой не любит женщин - всех женщин. После этого я его просто не воспринимаю.
А учительницы у меня было три. Первая просто аккуратно вводила нас в мир литературы. вторая вела литературу в 7-8 классе. Наша директриса, огромного размера, бывшая сотрудница гороно, с громким голосом, которую боялась до дрожи в коленках вся школа, кроме двух классов, у которых она вела литературу. Она обожала Пушкина, притаскивала на урок Пушкинскую энциклопедию. Мы учили наизусть Пушкина, потом Лермонтова. Читали по ролям басни Крылова, Недоросль.
В 9 и 11 классе (ну не училась я в 10) у нас была молоденькая учительница литературы в четвертом поколении (еще ее прабабушка преподавала лит-ру в гимназии). Она разрешала нам спорить. Урок по Грозе прошел в ожесточенных спорах: самоубийство - поступок или бегство. Великолепный ахматовский урок, на котором четыре человека читали наизусть стихи. На шестом уроке, перед зачетом по истории через 10 минут прекратилось шуршание тетрадей - все слушали.
Не могу сказать, что литература была моим любимым уроком (я все-таки математик и по образованию, и в душе), но никакого отвращения к классике я не получила.
Хотя, конечно, программу можно было бы построить на мой вкус совсем по другому.