[Victoria]

Глава 8.
- ……………и тогда будет уже поздно. Я покину этот мир, и со мной уйдет мудрость веков и исчезнет с лица земли память о событиях и людях. Потомки будут жалеть о невозвратно потерянных знаниях, но ничего нельзя будет исправить. И все потому, что вечно торопящиеся людишки с их мелкими проблемами и сиюминутными надобностями не видят всей картины в целом. Мелочи будничной жизни застилают их взор, и нет у них минуты. Чтобы записать для потомков ту мудрость, к которой им посчастливилось прикоснуться в моем лице. Тогда как….
Дерево обладало скрипучим и довольно противным голосом, собственно скрипело, как и положено дереву. А делать паузы не умело совсем. Монолог длился и длился, конца краю ему не было видно.
- И часто оно так?
- Понимаешь, малыш, оно же вечное. А поговорить не с кем, вот у него и проблемы возникают. Психологические.
Трамона длинно вздохнула, поддернула широкие джинсовые штаны. стянутые у пояса армейским ремнем и решительно подошла к дереву поближе. Подняв с земли длинную ветку, она с видом строгой учительницы, добивающейся порядка в расшумевшемся классе, постучала веткой по необъятному морщинистому стволу.
- Эй ты, баобаб переросток, если сейчас же не прекратишь болтать и не займешься делом, я Энтвайф на тебя пожалуюсь. Ты, конечно, проросло сквозь ткань мироздания и все такое, но все равно дерево, и, если не хочешь лишиться языка лет на сто, выполняй свою работу.
- Я пыталось вас образумить. Если что-нибудь теперь случится, так я совершенно не причем.
Крона дерева встряхнулась без всяких признаков ветра и пара листиков, плавно кружась, опустилось в траву. Надо полагать это было выражение возмущения.
- Послушай меня, мальчик, место, куда ты отправляешься – по средневековым меркам большой город. Где-то там недалеко от тебя будет находиться наш потеряшка. Портрет его ты видел, не промахнешься. Историю его ты теперь знаешь. И помни, чтобы не случилось ты должен вернуться в то же место, откуда сейчас выйдешь не позднее рассвета, больше мы не сможем тебя ждать. Если ты не найдешь его или он тебе не поверит, или откажется идти с тобой, возвращайся один. Не рискуй зря.
Гэиру почти не пришлось наклоняться, чтобы подставить лоб сухим горячим губам провожатой. Она еще какое-то время подержала его голову руками и вглядываясь в глаза сказала последнее припасенное на сегодня.
- Помни, вы с ним не просто похожи, вы с ним чем-то связаны. Может и твоя судьба от этого зависит, я ведь не знаю всего.
Трамона сделала несколько шагов назад, и под кроной дерева Гэир остался в одиночестве.
- Вы готовы, молодой человек? - прошелестело где-то над ним.
- Я всегда ко всему готов. Давайте отмашку, капитан Баобаб!
- Я не баобаб, это глупые инсинуации необразованных и биологически безграмотных….
Но что он хотел сказать, Гэир уже не услышал. Пролетев по воздуху то ли какое-то расстояние то ли период времени, то ли то и другое вместе Гэир почувствовал, что перестает быть пушинкой от одуванчика и обретает свой обычный вес. И всем этим внушительным весом летит куда-то головой вперед. Успев сгруппироваться, чтобы удар пришелся вскользь на плечо и привычно перекатившись при приземлении , гася силу удара о землю, Гэир выкатился на что-то твердое . чего в кромешной тьме было не разобрать. На несколько секунд он замер прислушиваясь и пытаясь рассмотреть что-нибудь вокруг. Тьма и тишина только впереди что-то смутно виднелось на фоне ночного, звездного неба, да едва поблескивали мокрые камни мостовой прямо перед ним.
Мужчина выпрямился и, осторожно ступая в темноте, двинулся по городскому переулку ничем не освещенному кроме звезд. Первое впечатление Гэира от здешних мест выражалось одной фразой «Ну и запашок тут у вас!»

Перешагнув осторожно через сточную канаву и завернув за угол, он оказался на задворках городской торговой площади. Здесь было значительно светлее из-за открытого пространства и нескольких светящихся окошек.
Сквозь приоткрытую дверь одного из домов на мостовую падал тусклый луч света. Рассудив , что просто так дверь ночью отставлять открытой не станут Гэир прямиком направился на свет. Подойдя поближе, он увидел под окном дома коновязь, сейчас пустующую, а над выщербленным и истертым плоским камнем, служившим порогом болталась деревянная вывеска. В полутьме трудно было сказать точно, что на ней изображено, но больше всего напоминало тушу жарящегося на вертеле кабана, с трогательно болтающимися в воздухе копытцами.
Нужно было с чего-то начинать, и Гэир решил поискать сначала под фонарем, по крайней мере, там было светло. Он шагнул в теплое, дымное нутро трактира; пустовато было в этот поздний час в заведении, а может и вообще место популярностью не пользовалось , только особо оглядываться на вошедшего было некому. Зато тем, кто все же оглянулся, впечатлений хватило. На это наш путешественник и рассчитывал.
Можно всю ночь носится по городу в поисках нужного человека , а можно закинуть удочку с аппетиной наживкой и надеяться , что щука сама приплывет на головля и свой шанс полакомится не упустит. Гэир, не прячась и даже слегка рисуясь протопал к столу у стены , ему было спокойней чувствовать, что за спину зайти никто не сможет и уселся на лавке, вытянув длинные ноги и присматриваясь к физиономиям присутсвующих. Присутствующие таращились раззявя рты , забыв на минуту про пиво и разговоры. Их в сущности можно было понять, не каждый день увидишь грозного помощника шерифа Гая Гизборна одетого в скромный костюм горожанина средней руки, сидящим на лавке в трактире. Подошедшей к нему через минуту служанке Гэир улыбнулся фирменно во все 32 зуба, задиристо сверкнул небесной голубизной глаз и, подмигнув, промурлыкал.
- Лапушка, ты мне принеси, чего самой не жалко, и вина.
Какое-то время Гэир думал, что соляной столб , в который обратилась служанка, ничего и никогда ему не принесет. Нет, ну он знал , конечно, какое производит впечатление на женщин, но служанка то видела перед собой не его, а того другого. Он и сам опешил, когда Трамона показала ему портрет. Эту физиономию он видел каждый день, когда брился. Только длинных кудрей он не носил и не хотелось и по уставу не положено. Видимо он сделал что-то совсем уж необычное для помощника шерифа не свойственное, раз служанка так остолбенела. Махнув на это рукой, для его плана, чем необычнее, тем даже лучше, Гэир решил дожидаться результатов эскапады с комфортом, жуя какую-нибудь еду и запивая её чем-то, чем нельзя было бы сходу отравится.
Как оказалось, внутренняя разведка в этой дыре была на высоте. Он и половины поданого не съел, когда дверь в помещение распахнулась с такой готовностью, будто собиралась слететь с петель.
-------------------------------------------------
- Я их об этом никогда не просил.
Мрачная физиономия Гизборна стала еще на пол тона мрачнее, хотя куда уж больше.
- А ну да. Ты не просил, а они все создают и создают, все жалеют и жалеют. Вот ведь курицы и заразы!
- Почему курицы? – собеседник Гэира так удивился, что на время даже перестал хмурится.
- Ну не курицы, мухи надоедливые.
- О леди так не говорят. Я могу поучить тебя хорошим манерам.
- Ты попробовал уже. Хватит на сегодня.
Гай не произвольно потрогал шишку на голове. Воспоминания о первом раунде их встречи были не самыми приятными. Собственно они сейчас сидели в полном одиночестве лишь потому, что Гизборн не стал ни в чем разбираться и сразу полез в драку, то ли настроение у него было плохое, то ли со смердами по другому разговаривать не привык. Он, в два шага измерив ширину трактира, схватил тогда неизвестного за плечо, намериваясь его поднять из –за стола и выволочь на ночную улицу для дальнейших разъяснений в замке, возможно, предварительно постучав головой о все встречающиеся на пути столбы и стены. Но из этого ничего не вышло. Выучка спецназа против неуклюжей средневековой техники ближнего боя. Да и рыцарь не привык иметь дело с таким вертким противником , все больше мечом приходилось работать. Вообще это было зрелище: Гай и его помощник, который если и шел в расчет, то только как метательный снаряд против Гэира. Основательно приложив стражника головой об стол, Гэир остался один на один с помощником шерифа.
- Я пришел поговорить с тобой!
Но Гай его явно не слушал. Он рвался придушить непонятно откуда взявшегося двойника, раз уж допросить его не удалось. Достучаться до него получилось только прижав к полу и взяв на болевой захват, сидя на нем как на ковре, свернутом для выбивания в рулон . Гизборн при этом шипел как рассерженный манул и норовил лягнуть длинной ногой в черном сапоге. Что было уж совсем глупо.
- Отпущу, если перестанешь рыпаться. Нам поговорить надо.
Ответа не последовало.
- Да прекрати ты лягаться, хотел бы я тебя покалечить, сделал бы. Говорю же поговорить надо, меня к тебе прислали.
Гизборн затих и наш путешественник решил рискнуть.
- Ладно отпускаю. Не глупи. Хватит уже разносить кабак. Итак нас тут двое осталось.
- Сейчас стражу приведут, и я с тобой в замковой тюрьме поговорю.
Гизборн сел на полу , ощупывая голову.
- Ну и не узнаешь, за чем я тебя искал. А у нас времени только до утра.
Гэир протянул рыцарю руку, предлагая подняться. Гай прошипел что-то, но руку принял. Видимо на него произвела впечатления техника противника или любопытство победило.
И вот они сидят за столом напротив друг друга в обществе оплетенной соломой бутыли, двух стаканов и перепуганного трактирщика за стойкой , делающего вид, что он ослеп , оглох и вообще не в своем уме, лишь бы не быть причастным к странным и опасным делам Гизборна.
- У тебя есть выбор. Теперь ты сам решай. Можешь пойти со мной и там в моем мире у тебя будет нормальная одна жизнь, и ты уж постраещься прожить её достойно. Должен же я гордится предками. Или здесь остаться искупать вину, которую все равно искупить нельзя.
- Что ты в этом понимаешь!
Легкое подпитие начинало сказываться на рыцаре.
- Ты не убивал женщину, которую любил. Там в твоем мире все не так. Этого нельзя забыть.
Разговор двигался по кругу уже не в первый раз, возвращаясь к одному и тому же. Гэир высказал все выученные доводы, которые ему велел передать Трамона. Он смотрел на отрешенную физиономию Гизборна, с чувством разочарования. Что ему еще можно сказать такого, что заставило бы его перестать сидеть в этом своем непоправимом несчастье и чувстве вины?
- Ну, хорошо, я на рассвете уйду. Оставайся здесь, твое право. Тебе в очередной раз создадут новы мир, чтобы ты тут не закис. Тебе ведь все равно кто и зачем это делает.
Рыцарь поднял голову и по сверкнувшему в полутьме взгляду Гэир понял, что стреляя почти наугад, попал в цель. Теперь главное не сорвалось бы с крючка.
- Если бы ты думал о чувствах той леди , - Гэир решил не упоминать имени, так на всякий случай, - то не был бы так слеп, и не случилось бы ничего.
Гизборн выпрямлялся, и казалось, сейчас подскочит из-за стола и начнется второй раунд кулачных боев, но Гэир успел сказать кое-что еще.
- Ты и сейчас думаешь только о себе. Опять только о себе. Сколько всего случилось, чтобы я с тобой встретился. Но тебе ведь плевать, кто и чем рискует, чтобы тебе подарить свободу выбирать. У тебя горе. Ты вину искупаешь. Ну, извини, друг. Смотреть мне на тебя надоело. Оставайся, раз так решил.
И Гэир встал наконец , направляясь к двери из трактира. Наш путешественник разыгрывал в сущности последнюю, рисковую карту. И помедлил, на одну коротенькую секунду помедлил, вставая.
- Я пойду с тобой.
На площади начинался серый мутный рассвет, такой неласковый, что хотелось найти мыло, осину и веревку, а не начинать жизнь заново.