[Лаврик]

Лесса! С цифрой!


Я тут покопалась в фотках и неожиданно нашла давно утерянное. Писалось на работе, огрызком ручки на клочках бумажек. Потом перенесла на комп и выкладывать, в общем-то не собиралась, посему забылось. Написала под впечатлением от декабрьского поста Лессы про снег, весь следующий день этот пост почему-то не выходил из головы и вот.

Лаврик носилась по комнате, распихивая черные подушечки по углам. Мимолетный взгляд на часы - "Хоть бы опоздал!"
В дверь решительно постучали. Запихнув последнюю подушечку под кресло, девушка бросилась к двери. Вот ведь, верно говорят - точность вежливость королей. Минута в минуту. Распахнув дверь, она остолбенела - не каждый день увидишь гнома ростом под два метра.
- Добрый вечер, - он чуть наклонил голову.
Лаврик окончательно впала в ступор. А ведь девочки говорили, предупреждали. Но увиденное превзошло ожидания. Мамочка, эти глаза... Опомнившись, она отступила вглубь комнаты, давая возможность гостю пройти. Король вошел и огляделся.
- Хм, мило, только мрачновато, - резюмировал он.
Девушка смутилась. Хорошо, что она передумала обставить комнату в черном цвете.
- Я тут недавно, не успела еще обжиться как следует.
Король улыбнулся:
- Новенькая? А я-то думаю, почему не могу вспомнить твое лицо.
Лаврик улыбнулась в ответ, сделав приглашающий жест.
- Вы присаживайтесь, я сейчас только карандаши найду и мы приступим.
Его Величество сел на предложенный стул, от чего сей предмет мебели возмущенно скрипнул. Еще бы - на Торине столько всего было надето, да и оружие тоже наверняка весит немало. Художница украдкой покосилась на Оркрист.
Торин, сделав вид, что не замечает глаз, устремленных на него, с интересом разглядывал карандашные рисунки, развешенные по всей стене - вихрастый парень, какой-то пират, обнимающаяся парочка и печальный мужчина, в облике которого было что-то неуловимо знакомое.
- Давно рисуешь?
Девушка вздрогнула - ох, уж этот голос.
- Не особо, пару лет, наверное. Это так, для развлечения, ничего особенного. Вообще-то я и рисовать-то не умею толком, только портреты.
Наконец-то ей удалось выудить на свет коробку с карандашами из-под завалов журналов (все они были одинаковыми - на обложке один и тот же мужчина в строгом костюме) и испорченных рисунков. Устроившись поудобнее в кресле, перекинув мешавшую косу через плечо, она пристально посмотрела на Торина и приступила к работе.
- Как тебя зовут?
- А? - она подняла голову.
"Вот, блин, еще подумает, что я глухая или недалекая".
- Имя у тебя есть?
- Да, - она смутилась. - Лаврик.
Король удивленно поднял брови.
- Мужское имя?
- Вообще-то это детское прозвище. Когда-то оно было для меня очень обидным - мальчишки дразнили. Потом я просто переросла это.
Король одобрительно кивнул и замолчал.
Работа шла медленно, карандаш попался дурацкий - то царапал бумагу, то оставлял крошки, которые размазывались в широкие полосы. Еще, кажется, руки немного тряслись. Художница раздраженно смяла испорченный рисунок.
- Ваше Величество, - нерешительно обратилась она, - могу я попросить Вас повернуться немного влево?
Король слегка пожал плечами и развернулся на стуле. Стул жалобно скрипнул.
Лаврик заново очертила контур лица. Теперь, когда Торин сидел вполоборота и не смотрел прямо на нее, руки почти не дрожали, рисовать было как-то спокойнее - карандаш сам скользил по бумаге.
Спустя какое-то время Торин начал вздыхать и ерзать на стуле, вертеть головой.
- Ваше Величество, - с легкой укоризной произнесла девушка, - пожалуйста, сидите спокойно.
Король опять вздохнул и уселся поудобнее. Лаврик вернулась к прерванному занятию. Контур лица был готов, глаза, рот и нос были закончены, осталось распределить тени и заняться волосами. Вот здесь была определенная проблема - они никогда не удавались так, как хотелось, а тут такая роскошная грива. Девушка взглянула украдкой на гостя - он явно скучал. Конечно, заскучаешь тут, сидя два часа на скрипучем стуле.
- Ваше Величество, - позвала она, - может, чаю?
- Нет, и так жарко, - отозвался король. В его голубых глазах сверкнули лукавые искорки.
- А ты петь умеешь?
Лаврик от неожиданности едва не выронила карандаш.
- Нет, совсем не умею.
Торин сделал удивленное лицо.
- Ни капельки? Хоть чуть-чуть?
"Он смеется? Сказано же - не умею!" - мелькнула мысль.
- Вообще, - отрезала она.
- Тогда спой, - лучезарно улыбнулся он.
"Нет, он просто издевается".
- А если не спою? - карандаш нервно застучал по бумаге.
- Ну, тогда, - Его Величество поднял глаза к потолку, - я пойду, навещу старых знакомых. Или прогуляюсь по парку.
"Вымогатель! Ну, сами напросились, Ваше Величество - голос и слух отсутствуют напрочь, наслаждайтесь".
Покраснев до корней волос от смущения и нервно сжав карандаш в побелевших от напряжения пальцах, девушка запела чуть дрожащим голосом:
- Мне Ваше имя - небесная манна,
Вашим Величеством пусть Вас зовет другой.
Ах, разрешите звать Вас просто.... Торин!
Король расхохотался, а Лаврик окончательно смутилась и уткнулась носом в рисунок, обиженно засопев. Карандаш соскользнул, оставив на носу загогулину.
"Вот и оставлю так! - подумала художница. - Как будто сосулька на носу. Девочки посмеются". Она исподлобья, украдкой, глянула на короля. Тот, уже серьезный, пристально смотрел на нее. Лаврик почувствовала, что от этого взгляда у нее горят щеки и уши.
"Как говорят девочки - куды бечь?"
Ища хоть какой-то поддержки, она почти с мольбой взглянула на сэра Гая. Вернее, не на самого сэра, а всего лишь на его портрет. Глубоко вздохнув, девушка закрыла глаза и представила того самого сэра. Не помогло. Тогда в голове возник образ привязанного к дереву Гая. Где-то на задворках сознания мелькнул некий мужчина, одетый в камуфляжные штаны и облитый водой. Страшным волевым усилием в сознании был оставлен привязанный сэр. Почти сработало, за камуфляжные штаны она потом себя ругать будет. Внезапно столь милая картина была разрушена.
- Можешь.
- Что? - девушка растерянно открыла глаза.
- По имени называть можешь.
Не найдя, что ответить, она кивнула и вернулась к рисунку. Обрисовав пышный контур вокруг головы, Лаврик принялась выделять светлые пряди, получалось довольно неплохо по сравнению с предыдущими рисунками.
Через приоткрытое окно послышались голоса и чей-то радостный визг.
- Снег! Снег идет!
Лаврик взглянула в окно. Солнце давно село, на улице было темно, только свет фонарей отражался от снега, ложась желтыми кругами. В окно влетел снежок, шлепнувшись на пол рядом с креслом, в котором сидела художница, обдав ноги холодными брызгами. Девушка поджала ноги. Лесса хулиганит, это точно.
- Лаврик! Выходи! - голос Лессы прозвенел колокольчиком.
Перескочив лужицу от растаявшего снежного снаряда, Лаврик вышла на крохотный балкончик.
- Девочки, только если позже, у меня гости.
- А-а-а, - в один голос послышалось от кучи снега, в которой угадывались очертания отдельных частей тела. Куча зашевелилась, на миг показалась чья-то довольная физиономия и снова все смешалось с визгом и хохотом.
Лаврик завистливо вздохнула и вернулась в комнату. Оставалось добавить несколько штрихов и можно было отпускать утомившегося гостя. Усевшись в кресло с ногами, она принялась заканчивать портрет.
С улицы доносились веселые голоса и шумная возня, отвлекая от работы и сбивая настрой. Ужасно хотелось выскочить босиком на крыльцо и с разбега плюхнуться в сугроб. Отогнав разгулявшиеся мысли, девушка сделала последний штрих и удовлетворенно вздохнула.
- Готово.
Король взял протянутый рисунок и улыбнулся.
- Похож, да.
- Да, - затараторила она, - только вот нос островат и волосы слишком пышные и ...
Торин не дал договорить взволнованной девушке, а подошел и взял ее за руку.
"Он нарочно это делает?"
Девушка попыталась забрать руку - кажется, испачкалась в графитной крошке - но король только сжал ладошку.
- Ты чего, боишься? Я же не укушу.
Девушка нервно пожала плечами.
- Нет, просто... Просто это как-то.... - ей наконец-то удалось освободить руку из широкой ладони Его Величества. - Я словно во сне, это все так нереально - Вы, поместье, и вообще все вокруг...
Девушка растерянно посмотрела на короля.
- Иногда мне кажется, что так и должно быть, а иногда я думаю, что сошла с ума и мне все привиделось. Как будто я сейчас открою глаза и все закончится и я больше не вернусь и...
- Тсс, - Торин приложил палец к губам, - не переживай, это пройдет, ты привыкнешь. Давай, ты лучше проводишь меня до ворот.
Девушка кивнула, обулась и взяла галантно поданную руку. Они неторопливо спустились по лестнице и вышли на крыльцо. Во дворе уже никого не было, о недавних развлечениях напоминали только сугробы и снежные ангелы.
Снег уже не валил хлопьями, лишь редкие снежинки, искрясь в свете фонарей, неторопливо падали, укрывая маленькие следы от летней обуви и большие - от тяжелых сапог.