Перед сеансом в ожидании опаздывающих друзей я сидела на скамейке у зала и в миллионный раз гоняла в плеере саундтрек к джармушевскому "Мертвецу", как вдруг ко мне подошёл какой-то молодой человек и вежливо поинтересовался:
- Скажите. Это что, оригинальный промоушен фильма Джармуша?
-??
- У вас кровь идёт из носа.Так задумано?
Вот же шутка мироздания - «украсить» показ фильма о вампирах собственной водой жизни!Приложив бутылку ледяной минералки ко лбу, я уселась на своё место в зрительном зале, продолжая пугать опаздывающих подозрительной салфеткой в красных пятнах. Периодически на рекламе себя успокаивала, что чёрт с ним, даже если отключусь из-за давления на нуле, сам фильм уже видела – заносила экранку до дыр.
И тут внезапно моя жизнь кончилась и с первыми кадрами OLLA началось кино с большой буквы. Открылось окно в другую вселенную, в потрясающе обжитой мир нежной чувственности с лёгким налётом декаданса.
В эту вселенную засасывает музыка – гениальный пульс фильма, его душа, его кровь, его язык.
В начале было слово, как вы помните, но у Джармуша в основе вселенной лежит звук.Любовь главных героев – это биение алмазного сердца далёкой звезды, гулкое, словно гигантский гонг, рождающее два языка – два варианта коммуникации – язык Адама и язык Евы.Язык музыки и язык слов. Адам и Ева – равноудалённые частицы, находящиеся под "жутким дальнодействием Эйнштейна".Это части единого целого, объединённые древним языком вселенной.
Симфония звука у Джармуша неоднозначна – звуковые волны перерастают в световые и дают цвет – Адам одет практически в чёрное, носит сплошь тёмные цвета, а Ева - в светлые, близкие к белому оттенки.Брюнет и блондинка, но не классические, отфотошопленные массовой культурой, а винтажные, потемневшие, как старый дагерротип. Инь и ян – основные силы космического движения, единые и неделимые. Леннон и Йоко Оно. Негатив и позитив.Затворничество и любопытство.Тишина и шум. Север – Детройт и юг – Танжер. Современность и древность.
Гипнотически крутится пластинка, соединяя на территории красоты Адама и Еву, разделённых расстоянием.
Музыка – это игла проигрывателя, сводящая воедино звук их душ через вибрацию вертикали и горизонтали – женского и мужского начала.
Два независимых канала сознания героев создают стереофонический мир, вращающийся вокруг них, словно вокруг далёких и загадочных небесных тел.Поэтому часто в OLLA можно увидеть особую композицию построения кадра – в центре всегда будут главные герои.
Кружится комната Адама и комната Евы в такт Funnel of Love: отбросьте всё, окунитесь с чистым разумом в воронку любви, глубже и глубже в чувство, от которого не сбежать и не спрятаться, лишь можно дойти до точки, - вас засосёт навсегда.Это сакральное вращение на территории любви – звонок друг другу сквозь километры, объединение пространства и времени в точке пульса песни. .. Крутятся катушки плёночного телефункена, записывая музыку Адама, - вертится в тануре Ева – Земля на орбите Солнца своего возлюбленного. Так Ева начинает свой хадж во славу любви, чтобы преодолеть жуткое дальнодействие.
Адам обнимает лютню, а Ева, раскинув руки, возлежит на мавзолее из книг, кончиками пальцев лаская их и впитывая жизнь слова.Акцент на обнажённых руках не случаен – древние существа считывают информацию, пальпируют жизнь во всех её проявлениях именно руками – их мир глубоко тактилен, насыщен фактурами и историей.В нём нет синтетики, искусственных материалов, штамповок и ширпотреба, каждая вещь уникальна (один лишь только потрёпанный молью халат Адама способен написать мемуары длинною в пару столетий).
Почему они погружены в мир винтажа?Потому что предмет ручной работы - это личность, такая же древняя жизнь , как и они сами, пронесённая сквозь века: потому что эти вещи – единственные друзья вампиров, их равные собеседники.Может ли существо, исчисляемое десятком сотен лет и господствующее над всей землёй и живыми созданиями, быть на равных с мимолётным явлением – человеком?Нет, говорит нам Джармуш. Поэтому Адам скорбит по разбитой гитаре, а не по Йену, высосанному досуха беспутной Авой, аватаром ветхозаветной Лилит. В кинестетическом раю нет места для конвейерных изделий, нет места для зомби.Вот для чего вампирам нужны перчатки – чтобы не осквернить восприятие излишней информацией.
Как и библейские Адам и Ева, так и герои Джармуша знают каждое животное и каждое растение по именам и говорят с ними.Но не с людьми – человеческие имена для них всего лишь мотыльки в пламени костра, поэтому Адам и Ева столь вольно обращаются с ними в реальности, играют именами, словно ведут шахматную партию. Доктора Фауст-Ватсон-Стрейнджлав, Фибоначчи,Байрон,Шуберт,Аристотель, Пифагор,Джек Уайт - герои литературных шедевров смешиваются с реальными историческими личностями, всех засасывает в воронку тысячелетней любви.
Аналоговый Адам сознательно отсекает от себя человеческий мир зомби-потребителей, отравивших собой не только окружающую среду, но заразивших друг друга гигабайтами информации.У Джармуша настоящие вампиры – это люди, паразитирующие на обломках истории великих цивилизаций, скачивающие эмоции через Youtube, погрязшие в клиповом сознании и цифровой зависимости. Люди по Джармушу – это те самые койоты-падальщики, что завывают за кадром в Детройте. Адам бессильно наблюдает за разрушением планеты, говоря Иену:"Ты можешь гадить (отлить) в моём Саду".Первозданный Рай испорчен, вода отравлена мыслями и действиями людей.Детройт- город-банкрот, город-призрак, лежащий в руинах, - покинутый потребительский индустриальный Рай.
Иен – собирательный образ зомби – косноязычный, примитивный торгаш-вор, не способный создавать, способный лишь копировать. Под стать ему и Ава – прожигательница и пожирательница жизни, стихийное бедствие, комета, проносящаяся через вселенную героев.Она тоже зомби, паразитирующая на человеческих пороках и слабостях, вот почему она разбивает драгоценные пластинки Адама, предпочитая им пошлую неовампирическую пародию на Белу Лугоши в формате Boney M с Youtube.
Ава рыжая, даже крашеные волосы говорят о том, как далека она от своих родичей.Цвет кричит о её подлой натуре и в одежде – безумное сочетание ядовитых пятен и полосок, синтетики и эластана – деградантский налёт дьяволицы, нуждающейся в постоянном кайфе.
Антитеза в фильме Джармуша многоуровневая, позитив и негатив просматривается во всём, начиная от образов героев и заканчивая бутафорией. Антиподы Иена и Авы - творческие "плюсы" -это Кристофер Марло (он же собирательный образ Боулза и Берроуза) – прародитель всей мировой литературы, донор слова - и Билал – его достойный ученик, философ и писатель, впитавший в себя бездну знания великого автора. Ава не обращает Иена, потому что ей откровенно наплевать на сам факт его существования – для неё от ноль, ничто, пища, а Марло не дарит вечную жизнь Билалу потому, что не желает обрекать его на тысячелетнюю боль и мучения от воспоминаний. Для старого вампира Билал равный.
Из вибраций суфийской музыки и пронзительных, дребезжащих, перегруженных фуззом гитар строится фирменный джармушевский саундтрек, в котором тоже отражена антитеза.Вплоть до названий и текстов песен - от воронки любви, из которой нет выхода, где слышен гул алмазных сердец и провозглашается sola gratia - доктрина о спасении любовников друг в друге как в благодати, через причастие кровью (оммаж Бойловскому героиновому приходу в "На игле"), через templum dei - храм божий - познание тела любимого, сквозь разлуку, герои приходят к очевидному выводу -решению.
[ame=http://www.youtube.com/watch?v=EIjRX0K0pFM]Yasmine Hamdan - Hal / ''Only Lovers Left Alive'' - YouTube[/ame]
حل (Hal)
Расстояния причиняют боль
Разбивают моё хрупкое сердце
У меня нет выбора
У меня НЕТ выбора
Я люблю только раз
Песня Ясмин, режущая по живому, тянущая жилы минорной затянувшейся нотой, ласкающая бархатом любовных мук - высшая точка фильма, это кульминация, выводящая героев из героинового ступора, - пик чувственности. В фильме отсутствуют сцены секса, столь популярные в современной неовампирской культуре. Джармушу не нужны клише поп-культуры, у него для этого есть музыка, его герои возбуждают взаимопроникновением на нематериальном уровне.Никогда ещё снятие перчаток и утешительные объятия не были столь будоражащими воображение. Это фильм-звук.Фильм-прикосновение.Ночь-поцелуй.Гимн слаженному дыханию.Симфония взглядов. Совершенство движений, взаимодополнение (не может быть белого без чёрного и наоборот), баланс и гармония противоположностей, синхронность от образа мыслей до танца и чувственность в каждом мельчайшем жесте, понимание партнёра на уровне кинестетики – вот что такое союз Адама и Евы.
Адам в своей пу́стыни почти мёртв от воспоминаний, отсюда и растёт его «похоронная музыка». Он до такой степени измучен отсутствием вдохновения и притока новых музыкальных идей (за век, прожитый в Детройте, он успел дать жизнь множеству направлений: и блюзу,и панку, и гаражному року), современная музыка в общей массе видится ему глубоко упадочнической, вторичной, да и само существование на искусственной крови – эрзацем, что приводит его к мысли о самоубийстве. Мы слышим только его дыхание, вместо слов он использует лишь музыку – монолог, могущий быть весьма экспрессивным, когда нарушают его уединение, вплоть до мата – скрипичного этюда. В его обжитой, захламлённой вселенной говорят не только инструменты, но и старый скрипящий викторианский полуразрушенный дом, антикварный ягуар с двигателем космического корабля (это в Детройте - колыбели американского автопрома!), генератор, черпающий энергию из космоса. Сам Адам настолько немногословен, что каждое слово падает, словно камень в тёмный пруд, словно тело Иена в кислоту. Жизнь в нём будит Ева – языковой игрой, языком танца, языком своего тела. Это у Евы на крупном плане бьётся жила на откинутой шее, это стук её сердца слушает Адам.И мы видим яблоко только в её руках - греховную продукцию фирмы apple – окно в мир порока, имя которому любопытство. Это она с живым интересом наблюдает за суетой Медины из окна, жадно принюхивается к дыму гашиша, доносящемуся от чужого кальяна в денёре, откровенно разглядывает человека, забивающего косяк, и людей, играющих в азартные игры.И если Адам живёт в схиме заброшенных районов индустриального Детройта, то Ева держит руку на пульсе жизни – перекрёстке культур, средоточии истории и разных проявлений порока – Танжере, где в каждой подворотне поджидает искушение. В этом городе на узких кривых улочках, в домах, лепящихся к друг другу, словно соты, в нагромождении корабликов и рыбацких лодок, в биении прибоя - всюду звучит голос жизни, гудение вавилонского столпотворения.Здесь угасает отравленный пороком одинокий Марло и зажигается новая музыкальная звезда Ясмин. Девизом джармушевского Танжера могут послужить известные слова того же Марло: «Кто не любит табака и мальчиков — дураки».Читай – кто не любит жизни во всех её проявлениях – дураки.Танжер вне времени, вне рамок, и именно здесь Ева показывает Адаму, что древо жизни даёт не мёртвые плоды-пули, а дивный запретный плод – музыку. Именно к этому источнику в итоге припадают Адам и Ева, набрасываясь на искрящуюся феромонами парочку юных влюблённых.
Что же происходит с влюблёнными в жизни?Почему выживут только они?Потому что, как те мухоморы на заднем дворе дома Адама, влюблённые появляются вне сезона, вне времени и вне места, и спасаются неопошленной верой друг в друга, великим чувством любви, зажигающим звёзды вселенной.Но согласно чёрному юмору Джармуша, наивным влюблённым нужна мощная прививка жизни – знания или обращение в ценителей окружающего мира, чтобы расти и дополнять интеллект друг друга, потому что на одном только чувственном восприятии далеко не уехать в построении отношений.Раю нужен Змей.