[Tinvel]

И снова здравствуйте!
А дальше было так:

***
Спустя неделю временный лагерь, в котором Эллуин выхаживал раненых, опустел. Эльфы излечивались быстро. Кроме Аэрин, там осталось лишь двое тех, кто был ранен тяжело и нуждался в долгом уходе.
Аэрин, не желая быть обузой, по мере сил старалась помочь Эллуину, тем более, что от бабушки научилась кое-каким простым приемам врачевания и ухода за больными. Он позволял ей это, видя, что работа отвлекает ее от тягостных воспоминаний, и был рад тому, что может оставить лазарет на ее попечении, уходя собирать травы или по иной надобности. Так прошел месяц. Эльфы привыкли к ее присутствию, а она привыкла к ним. Внушенный бабушкой страх стал казаться ей нелепым и странным. Они были вежливы, доброжелательны, тактичны. Не проявляли ни неприязни, ни излишнего любопытства. Более того, - постарались сделать все, чтобы ей было хорошо и спокойно. Ее платье пришло в негодность, и ей дали новую одежду. Ее лечили. С нею охотно общались, благодаря чему она узнала и запомнила много новых слов их языка. Эльфы нравились ей, но она чувствовала, что оставалась для них чужой. Сохранялась какая-то невидимая граница, которую никто из них никогда не переступал.
Исключение составлял лишь Румил, с первого дня проявлявший к ней искренний интерес. Он часто навещал ее, расспрашивал о людях, рассказывал об эльфах. Скоро она привыкла к нему настолько, что без опаски расспрашивала его и рассказывала ему обо всем, ждала его и радовалась каждому посещению. Намеренно или невольно, но он сумел заполнить собой пустоту, образовавшуюся в ее душе после гибели отца и братьев.
Однако Халдира всерьез беспокоила эта неожиданная дружба.
***
«Где ты был? Опять навещал ее?»
«Почему я не должен этого делать?»
«Потому что я просил тебя.»
«Ты просил лишь помнить, что она – аданет, не eleth, но не запрещал общаться с ней, как с другом.»
«Всего лишь, как с другом?»
«Что тебя беспокоит?»
«Не хочу, чтобы ты наделал глупостей. Она – не ручной зверек. Не привязывайся к ней и не привязывай ее к себе. Это кончится плохо.»
«А если она нравится мне? Что ты сделаешь с этим, брат?»
«Отправлю тебя на дальнюю границу и оставлю там до зимы. Когда вернешься, ее уже здесь не будет. Вспомни Аттрабет Финрод ах Андрет. Я не позволю тебе совершить ошибку. Не хочу, чтобы ты страдал.»
«Как всегда, пытаешься защитить меня от моей собственной жизни, брат? А если уже поздно? Как ты заставишь меня не думать о ней?»
«Через год ты забудешь.»
«А если нет?»
«Тогда через тысячу лет, когда ее давно не будет на свете.»
«А ты? .. Ты забудешь?..»

***

Аэрин не было позволено покидать территорию лагеря, поэтому когда Румил приходил навестить ее, они обычно просто уходили подальше ото всех, туда, где их никто не слышал и не видел, и можно было свободно говорить обо всем.
Этот день не был исключением.
Аэрин сидела на поросшем травой пригорке, в любимой позе, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Румил лежал рядом, опершись головой на согнутую в локте руку и задумчиво смотрел на нее. В его глазах не было привычной веселости.
«Я никогда не думал, что вы такие. Пока ты не появилась здесь, я думал об аданет иначе. Впрочем, наверное, как и ты об эльфах. Мы тысячи лет живем своей, закрытой от чужих глаз жизнью. Когда-то давно люди и эльфы были открыты друг другу, но когда пала тень – все изменилось. Дружба была омрачена предательством. Доверие ушло. И многое вместе с ним. Среди нас есть те, кто видит в вас только опасность.»
« А ты?»
« Я – нет. Халдир всегда учил меня не доверять чужим суждениям.»
«Мне кажется, что он и сам нас не любит. Странно, что тем утром он кинулся меня спасать.»
«Ты совсем не заешь его! Он гораздо лучше, чем может показаться. Просто у него…В-общем, ты не должна думать о нем плохо!.. » - горячо возразил Румил.
Аэрин вспыхнула: «Я вообще о нем не думаю!»
«Ну и правильно! – Румил рассмеялся: Думай лучше обо мне! Вот, возьми.»- он протянул ей небольшой кристалл на серебряной цепочке.
Аэрин ахнула: «Какой красивый!»
«Нравится?»
«Еще как!» - Аэрин надела подарок на шею и приподняла кристалл на ладони, любуясь тем, как на гранях играют солнечные блики.
«Счастлив тот, кто умеет творить такую красоту!»
Румил смутился.
«Не преувеличивай, он совсем простой…»
Но Аэрин горячо возразила: «Говорю, что думаю! Я никогда не видела ничего подобного. Он очень, очень красивый! Кто его сделал?»
Румил смутился еще больше.
«Я...»
«Ты?!» – ее изумление было неподдельным: «Я думала, что ты умеешь только…»
«Сражаться и убивать?» - взгляд Румила потемнел.
«Не сердись!»- она коснулась его руки: «Просто люди обычно умеют делать что-то одно: пахать землю или делать украшения, выделывать кожу или ковать мечи. А про вас, выходит, не зря говорят – Дивный народ. Наверное, ты умеешь все?»
Напряжение спало. Румил вновь рассмеялся: «Вот уж нет! Лечить, вышивать, играть на арфе и сажать огород я точно не умею, пою ужасно и стихи у меня выходят дрянные, Орофин над ними всегда смеется!.. Кстати, он решил жениться. Невеста – из свиты нашей aranel Арвен. По этому поводу вчера отбыл в Имладрис. Наверное, так там и останется.»
«Вы с Халдиром тоже уедете?»
«Лишь на торжество. Наше место здесь, в Лориэне. Халдир-то уж точно никуда не уйдет отсюда.»
«А ты?»
«Не знаю. Может, когда-нибудь…Я всегда хотел увидеть Гавани…»
«Что такое Гавани?»
«О, это прекрасные белые города на берегу моря, откуда отплывают корабли в Валинор, благословенный край эльдар...»
«Ты тоже хочешь уплыть?»
«Раньше я думал об этом, а теперь… не знаю…»
«Почему?»
Румил пожал плечами, а потом рассмеялся: «У всех нас есть шанс попасть туда, минуя Гавани! Правда, свое тело придется оставить здесь.»
«Как это?!» - Аэрин недоумевала: «Что же тогда попадет в этот ваш Валинор?»
«Только faer, душа… Понимаешь, когда эльф умирает или погибает, его faer оставляет тело и стремится на зов Намо-судии, в чертоги Мандоса. Там она и пребывает вместе с другими такими же faer, пока Намо не позволит ей вернуться и вновь возродиться здесь или в Валиноре. Если ее прежнее тело здесь еще не будет разрушено, - она может возродиться в нем, а если такой возможности не будет – она рождается в новом теле, но с прежней памятью и прежним опытом, так что знавшие возрожденного в прежней жизни легко узнают его, а он – их.
Все, кого ты здесь видела, за исключением Эллуина, - стражи. В отличие от тех, кто имеет мирные занятия, каждый из нас может попасть к Мандосу в любой день и час, сегодня или завтра, так что для нас Валинор всегда рядом!» - он опять беспечно рассмеялся.
«Как ты можешь смеяться над тем, что смерть может прийти за тобой в любую минуту ?!» - Аэрин негодовала.
«Какой смысл горевать над неизбежным?»
«А твои близкие? Мать, отец? Разве неизбежность твоей гибели утешит их?! Готовы ли они к этому?!»
«Мои родители погибли очень давно. Так давно, что я их уже и не помню. Меня некому оплакивать кроме моих братьев, а они - такие же стражи, как и я, так что …»
Увидев, что Аэрин отвернулась и уткнулась лицом в колени, он осекся и замолчал. Потом виновато произнес: «Плохо. Я расстроил тебя. Прости. Просто мы смотрим на смерть, не так, как вы … Но ты права…Гибель близких тяжела и для нас. Те, кто не в силах пережить ее, уходят вслед за умершими.»
Аэрин исподлобья посмотрела на него и удивленно спросила: «Вы убиваете себя?!»
«Нет, - Румил покачал головой, - просто мы можем умереть не только от ран или яда, но и от крайнего горя.»
Аэрин надулась и опять уткнулась лицом в колени. «Я больше не хочу об этом говорить. Если нет другой темы – уходи.»
Румил засмеялся: «Хорошо! Хочешь, я расскажу тебе про невесту Орофина?»
Она толкнула его в плечо: «Сплетник! Лучше расскажи про свою или про невесту Халдира!»
«О, нам с ним не так повезло в жизни! Он женат на службе, а я …»
«Румил!..Подойди!» Резкий оклик заставил эльфа замолчать и вскочить на ноги. Аэрин обернулась и увидела Халдира. Он стоял неподалеку и не выглядел приветливым.
«Ох, я, кажется, сейчас получу нагоняй!»- с притворным ужасом прошептал Румил и, сделав серьезное лицо, пошел к брату. Тот что-то тихо сказал ему. Румил кивнул, обернувшись, улыбнулся Аэрин, прощально махнул рукой и легко зашагал прочь.
Халдир направился к ней. Аэрин встала, подарок Румила блеснул на ее груди. Заметив его, Халдир, нахмурился, а Аэрин в очередной раз безо всякой причины почувствовала себя виноватой.

 

«Suilad, аданет. Как ты?»
«Спасибо. Хорошо.»
Повисла пауза. Разговор не клеился, и Халдир злился. На себя и на нее. Он видел, как легко и свободно она общается и с Румилом, и с Эллуином. Румил вообще был первым, кому она улыбнулась, и единственным, над чьими шутками она смеялась.
Почему же, разговаривая с ним, она всякий раз словно держит перед собой щит? Что заставляет ее бояться?
Румил прав, она странная.
От брата он уже многое знал о ней и многому удивлялся. Она не укладывалась в его представления о нисси. Рассказ брата о том, как вышло, что она одна уцелела из всей деревни, крайне удивил его. Ни одна нис из тех, кого он когда-либо знал, никогда не проявляла интереса к ремеслам нери. Как ни старался, он не мог представить Арвен у наковальни, с клещами и молотом, а эту – мог, хотя на вид она была не крупнее и не крепче aranel. Она вообще была не такой, какой должна быть нис ее возраста. Слишком закрытой. Все свои чувства держала в себе и ни с кем, кроме, может быть, Румила, ими не делилась. Никому, кроме Румила, ничего не рассказывала о своей семье, не сожалела вслух о погибших и не оплакивала их смерть. Вообще никогда не плакала, если знала, что ее кто-то видит. Этот не свойственный нисси страх перед открытым выражением чувств поначалу казался ему странным, но со временем он догадался, что так она защищается от нестерпимой боли понесенных утрат и тягостного, усиливающего эту боль сочувствия. Это вызывало уважение и злило его одновременно. Он привык быть сильным, всегда подставлять плечо, помогать тому, кто слабее, а тут… он никак не мог пробиться сквозь ее броню, а когда неожиданно заметил, как легко это удалось Румилу – был уязвлен тем, что не он, а этот вечно веселящийся шалопай удостоился ее доверия, внимания, откровенности … ну и вообще…
Если бы кто-нибудь сказал ему, что в своем стремлении закрыться ото всех, спрятать от чужих глаз свои чувства, они похожи, как близнецы, – он бы удивился.

Аэрин чувствовала его раздражение и не могла понять причин. Он всегда подчеркнуто называл ее «аданет» и очень редко - по имени. Он, как никто, держал эту невидимую дистанцию. Он всякий раз отсылал Румила прочь, когда обнаруживал его рядом с нею. Люди явно не пользовались его любовью. Она не понимала, что заставило его в то утро рисковать ради нее жизнью, и всякий раз при его приближении ей хотелось убежать или спрятаться. Разговаривать с ним не хотелось уж точно.

«Скоро ты покинешь Лориэн. Ты уже думала, что будешь делать дальше?»
Аэрин пожала плечами: «Для начала найду новый дом, а там будет видно.»
Халдир протянул руку и дотронулся до кристалла у нее на груди. «Это дал тебе Румил?»
«Да.»
«Тебе известно, что это значит?»
«Просто подарок на память.»
Халдир усмехнулся: «Или не просто. Это может означать, что он выбрал тебя и что мои опасения были не напрасны… Не стоило с ним играть и давать ему надежду!»
Аэрин вспыхнула: «Я не…»
Он перебил: «Не трудись! Мне известно, как падки аданы на любовь эльдар. Вы - как мотыльки, летящие на огонь, не умеете думать ни о чем, кроме своих желаний! Но ты напрасно надеешься, что это поможет тебе остаться здесь.»
Крепкая пощечина заставила его прервать тираду. От неожиданности он оторопел, глядя в спину удаляющейся Аэрин, потом огляделся по сторонам. Никого из эльфов поблизости не было видно, но он готов был дать руку на отсечение, что не одна пара глаз наблюдала за разыгравшейся сценой. Видимо, после эффектного финала зрители, боясь его гнева, а может быть – из чувства такта, затаились.
Он впервые в жизни почувствовал, что оказался в глупом положении.
Арвен бы никогда …

 

Продолжение следует