вот есть андерсеновская Русалочка, печальная молчальница, принявшая страдания за свою любовь и верность. Диснеевские мультипликаторы решили, что ее образ слишком трагичен для детской сказки, и подарили ей жизнь, речь, принца, свадьбу и долгую счастливую жизнь на суше. Я не могу сказать, что маленькая я не была рада такому финалу: знала сказку и готовилась к боли, а тут вдруг - бац! - и хэппи энд. Но. Советский мультфильм тогда тронул гораздо глубже и запомнился куда сильней, чем приключеия Ариель.
Утром увидела старый советский мультфильм, досмотрела до конца, где песня:
Не должны умирать красивые!
Не должны умирать храбрые!
Не должны… не должны…
Не должны умирать!
Молитва, несущаяся к небесам.
И поняла, что диснеевцы соврали и забрали у "Русалочки" самое главное: чистую прощающую печаль, самоотречение и дикую жажду справедливости, которая возникает в душе ребенка. Зачем желать справедливости в сказке, где все само собой становится хорошо? Ты просто дослушай до конца, а от душевных потрясений мы тебя спасем. Так вот, я и в детстве желала быть потрясенной и ошарашенной, поэтому Ариель, несмотря на свой счастливый финал, мне почти и не запомнилась, как персонаж. А бледная печальница Русалочка вкупе с пронзительной песней-заклинанием "Не должны умирать!...." осталась в душе.
И вот еще сказка про Оловянного Солдатика и его Плясунью. В десять лет я прочла богато иллюстрированную книжку, где в последний-распоследний момент их вытащили из огня. Они остались целы, живы, только их подставочки слились в одну, в форме сердца. Я была страше, чем во времена просмотра Ариели, и сказала жестко и четко: "Дураки! Зачем переписали?"