[Баньши]

Фанфик OESSI, ч.3
Посреди ночи Ворон разбудил ее - лицо его было неспокойно и напряжено.
- Проснись.
Он хотел затушить костер и не успел. На вздыбленном вороном коне из-за деревьев вылетел всадник с мечом, вслед за ним на поляну выскочили три черных волка.
- Властью Диаманта, эльф! Я убью тебя! Ты уничтожил лучших слуг моего повелителя и заплатишь за это! Девушку взять живой! - приказал он чудовищам.
Мореа вскрикнула, когда волки со вздыбленными загривками стали приближаться к ней. Но... ныне она была не той напуганной леди, что бежала по лесу месяц назад преследуемая такими же хищниками. Выхватив из костра горящую ветвь, девушка изо всей силы хлестнула одного из оскалившихся псов Диаманта. Волки отступили назад. Мореа увидела, как всадник в черном взмахнув мечом бросился на Ворона. Тот молнией взлетел на ветвь дерева и натянул тетиву лука.
- Пригнись, Мореа!
Девушка отшатнулась и один из волков упал наземь. Два других скрылись в темноте леса и выпрыгнули за спиной Ворона. Всадник замахнулся мечом, переубил ветвь, на которой стоял эльф. Тот в прыжке стал на ноги и сразил еще одного волка. Последний зверь не медля ни секунды, кинулся на юношу, метя в горло. В последний момент Ворон ударил чудовище по морде, и хватка челюстей пришлась на плечо. Ни вскрика, ни стона, лишь крепкие руки сдавили горло зверя. Мореа бросилась на помощь, но увидев, как со спины к эльфу подбирается всадник, занося меч, отчаянно закричала:
- Не смей!
Она знала, что не промахнется, когда тонкое лезвие кинжала, брошенного ею вошло в спину всадника. Меч выпал из его руки, сам он мешком свалился с лошади и остался недвижимо лежать на земле. Ворон все еще боролся с огромным и страшным волком. Боролся молча, но Мореа в секунду почувствовала, что сил у него почти не осталось. Она заметалась, взгляд ее упал на меч, принадлежавший черному ратнику Диаманта. Тяжелый клинок удобной рукоятью лег в ладони, Мореа занесла меч над серой громадой и... брызнувшая во все стороны черная кровь, обагрила ее лицо и одежду. Волк упал, рядом упал эльф.
- Ворон!
Она опустилась рядом с ним на колени, повернула юношу лицом к себе. Рваная рана на его плече была ужасна, а одежда вся в крови.
- О, Юпитер, что же мне делать!
Лихорадочно девушка поняла, что помощи ждать неоткуда, придется...
- Ну же, Мореа, подумай! Вспомни!
В замке... при осаде замка она видела, что делали с ранеными. Лишь бы не напутать!
Она рванула лоскут от своей рубахи, разорвала его на полосы. Осторожно и быстро сняла, ничуть не смутившись - гувернантка упала бы без чувств - разорванную куртку с юноши и промыла рану водой из фляги, которую носила с собой. Рана не кровоточила, Мореа испугалась что из Ворона вытекла вся кровь. Но заражения она боялась еще больше - нужно было прижечь место укуса. Она помнила, как кричали от боли раненые воины, когда раскаленный металл соприкасался с кожей, но другого способа она не знала... Раскалив на огне кинжал, Мореа шагнула к Ворону... Тот лишь болезненно застонал навстречу обжигающему клинку, и девушка вновь поразилась самообладанию эльфа. Вложив нож в ножны, девушка сделала Ворону перевязку, укрыла его своей курткой и села у почти погасшего огня.
Как страшна была эта ночь. Рядом с бесчувственным спутником, мертвыми чудовищами и заколотым собственными руками ратником. Но и эта ночь, как и все другие, закончилась. Утро проникло в чащу, а Ворон так и не пришел в себя. Это окончательно растревожило ее. Надо идти искать людей, одной ей не вылечить его. С огромным трудом Мореа взвалила бесчувственного эльфа на лошадь ратника и углубилась в лес. К своему великому счастью она вскоре вышла к крошечному лесному поселку. Ведя лошадь в поводу она шла по единственной улочке и сразу заметила, как опасливо отходят в стороны немногочисленные жители. Наконец, она остановившись, обратилась к седовласому мужчине, который прямо у порога дома тачал сапог.
- Удачной работы тебе, человек! Скажи мне, есть ли в вашем поселке лекарь?
- Лекарь? - мужчина окинул долгим, внимательным взглядом ее заляпаную грязью и побуревшей кровью одежду, перевел взгляд на лошадь и ее ношу - полумертвого юношу...
- Лекарь есть. Но он не будет лечить твоего спутника, девушка.
- Почему?
- Парень-то эльф. Кто осмелится прикоснуться к нему и навлечь на себя гнев богов?
- Какая чушь, право! Эльф он или нет, какая разница! Он мой друг и я хочу, чтобы он жил!
- Вряд ли того же захочет наш лекарь. Да сама погляди - вон его дом, напротив моего.
Мореа оглянулась, в доме захлопнулась дверь и в окнах тут же опустились занавеси.
- Эльфы несут смерть, - заметил сапожник, прилаживая подметки к готовому башмаку. Мореа горько усмехнулась:
- Смерть?.. Тогда почему же ты не бежишь прочь и не прячешься в своем доме, как все они? - она повела рукой вдоль улицы.
- Я не боюсь смерти, милая, она всегда приходит, когда ей будет угодно, от нее не спрячешься.
- Значит, Ворон умрет?..
- Могу помочь тебе только одним. В миле отсюда на север живет знахарка, но думается мне, что ведьма она самая настоящая, уж больно ловко у нее лечить выходит. Ступай к ней, она поможет тебе. Если приглянешься.
- Спасибо тебе, добрый человек! Да сопутствует тебе удача в делах твоих!
Покинув поскорее переполошившуюся деревушку, Мореа быстрым шагом направилась на север. Она могла поехать верхом - это было бы намного быстрее, но боялась растревожить рану Ворона. Скорее себе, чем ему, что не слышал, Мореа повторяла: - Потерпи! Еще немного потерпи!
В большой пещере в очаге, сложенном из камней, горел огонь. Навстречу Мореа вышла красивая женщина в темных одеждах и прямиком направилась к лошади.
- Помоги мне, - велела она Мореа. Та повиновалась и вдвоем они сняли Ворона с седла и перенесли в пещеру.
- Сними с него одежду, - снова велела женщина, а сама, достав с полки чашку, а с низкого потолка пещеры пучок сухих трав, принялась что-то готовить. Мореа, как можно осторожнее сняла с Ворона куртку и рубашку, боялась причинить боль. Хотя знала, что боли он не почувствует. Женщина подошла к больному.
- Ты хорошо обработала рану. Но в кровь наверняка попал яд волчьих зубов. Слуги Диаманта постарались?
- Откуда ты знаешь? - изумилась и испугалась Мореа. Женщина ответила, улыбнувшись:
- Я многое знаю. Иначе за что бы меня называли меня ведьмой?
Мореа, считавшая, что ведьмы должны быть старыми и мудрыми, молча следила за тем, как ловкие руки женщины положили на рану эльфа целебную мазь. Затем ведьма извлекла из складок платья мутную склянку, содержимое которой влила в рот Ворона. Наконец, укрыв его одеялом из ярких лоскутов, она встала.
- Завтра он, надеюсь, будет здоров. Иначе нам всем придется умереть.
- Что?
- Диамант. Он не оставит вас в покое. Тем более теперь. Вы сильно разгневали его, Мореа.
- Ты даже знаешь мое имя? Может ты скажешь мне, встречусь ли я со своей родней?
- Я не уме читать будущее - этого не умеет никто. Мне ведомо лишь настоящее, ибо оно есть, и прошлое, ибо оно позади. Но подумай сама, Мореа. Так ли нужен тебе твой дядя? Не идешь ли ты лишь для того чтобы идти? Оттого что, он - она указала на Ворона, - рядом?..
- Что ты хочешь сказать? - вскинулась девушка.
- Я хочу сказать, что ты привыкла к нему. Сумеешь ли расстаться с ним? До Золотых гор осталось около трех дней. Совсем немного для ног и слишком мало для того, чтобы все решить.
Мореа не ответила, женщина не стала ждать ее ответа. Дала поесть, сидела рядом и смотрела - не отводя взгляда синих глаз от проголодавшейся девушки. Наконец, взгляд ее обратился к Ворону, лежащему у очага. Был он уже не в тяжелом забытьи, а в глубоком сне. Ведьма сказала, глядя на юношу.
- Он очень красив. Правда?
Мореа в недоумении оторвалась от еды. Нет... она никогда не думала об эльфе иначе, только как о спутнике, позже, как о друге... Красив? Что может быть красивого в этом лице: угрюмом и непроницаемом. Хотя теперь лицо Ворона было спокойным и... не столько красивым, сколько необычным.
- Он нравится тебе, леди Эления?
- Он - эльф. - ничуть не удивившись тому, что ведьма назвала далекое, ею почти забытое имя, ответила она.
- Что с того? Он красивый и сильный. Не думаешь же ты, что он из простого любопытства и сострадания взялся сопровождать тебя?
Именно так Мореа и думала. И ответила, глядя в синие смеющиеся глаза ведьмы, глаза, в которых жила мудрость веков.