[Revelin]

Всем, кто читает - на завтрак

Готическая история - продолжение

Избавленный от промерзшей и залепленной снегом верхней одежды, незнакомец стал казаться и верно очень маленьким, но сильным и крепким, сложенным не так, как все люди. Оказавшись в тепле, он неожиданно пришел в себя, пытался что-то сказать, различить образы тех, кто рядом с ним. А еще жадно вдыхал запах наваристого мясного супа. С полувзгляда Анастасии, маленькая Маруша налила глубокую плошку горячего бульона, села рядом, на секунду поймала взгляд его глаз. Сердце ребенка словно сжалось от боли и сострадания. И каким же он ей показался красивым несмотря на все, что с ним произошло! Помощь Маруши и вожделенная еда на секунды оживили странного путешественника. Но не то осознание поддержки и участия наконец-то заставили поверить в собственную безопасность, не то силы были уже полностью на исходе – голова его тяжело опустилась на плечо девочки, и он окончательно лишился чувств.
Маруша сама тогда не поняла, почему ни секунды не постеснялась старших, обняла незнакомца и стала гладить, что-то нашептывая себе под нос. Так было нужно. Так велело сердце. Пальцы запутались в густых волосах и перепачкались в чем-то липком. Девочка в страхе отдернула руку и умоляюще уставилась на Анастасию. Глаза ее были полны слез. Старшей довольно было лишь глянуть на рассечение да потрогать лоб своего непрошенного гостя, чтобы все понять.
- Эта рана получена не сегодня. И даже не вчера. Неудачная охота или нападение хищников тут не причем, нанести такое повреждение можно только оружием. Этот парень попал в беду и, возможно, двое суток не видел ни еды, ни тепла. Но выжил, даже будучи раненным.
- Ты ведь вылечишь его?
- Я постараюсь. Нагрей воды, принеси все нужное. И скажи брату отнести его в комнату.
Ведьма никого не подпускала к своим обрядам. Брат и воспитанница сидели у запертой двери и напряженно ждали не менее часа. Лицо юной Маруши было таким, словно она вот-вот заплачет. Когда Анастасия наконец вышла, девочка опрометью бросилась в комнату. Нежный детский взгляд не отрывался от бесчувственного гостя, волею судьбы попавшего к ним в дом в этот день. Анастасия потрепала воспитанницу по плечу и тихо сказала ей:
- Не переживай. Он просто очень сильно измучен. Все, что ему нужно – это несколько дней покоя, отдыха и заботы. Говорю же тебе, этого парня словно хранят боги. Упасть с такой высоты и отделаться лишь ушибами и ссадинами – это просто чудо.
- Можно я буду заботиться о нем?
- Нужно, дорогая! В первое время, пока не заживут раны на руках, он будет почти беспомощным. А сейчас иди спать. Не думай, он не скоро проснется.
Маруша ослушалась в тот день и ни на шаг не отходила от необычного маленького человека, с первого взгляда ставшего ей будто бы самым родным…

***
Из разрозненной пелены перед глазами сложились очертания маленькой уютной комнаты и трогательное детское лицо, обрамленное светлыми кудрями.
- Ниаша… Тише, тише! Тут никто тебя не обидит! Не бойся ничего. С нами ты в полной безопасности!
Откуда она могла знать имя, которым его называла только Айрэ, пусть и произносила это имя немного не так?.. Кто эта девочка? В памяти всплывали лишь смутные отрывочные картины. Припомнить что-то связно можно было лишь до появления мракориса. Все движения давались с трудом и вызывали боль – скорее ноющую, но местами и сильную. Куда делся тот ужасный зверь? И целы ли камень и книга?
- Кто ты? И откуда ты знаешь мое имя?
Девчушка засмеялась и, кажется, очень обрадовалась.
- Откуда знаю? Ты и сам мне сказал, и я давно уже ждала! А меня зовут Марушей. Я воспитанница Анастасии. И я у нее учусь.
- Ждала? Но чего?
- Что ты придешь. Тебя даже зовут похоже.
Странно. О чем она сейчас сказала? И что он умудрился ей наговорить, будучи в беспамятстве? На кого похоже зовут? И как она могла ждать его? Они не виделись никогда раньше, это уж точно.

Анастасия...

«Маркус влюбился в ведьму. А такая любовь означает лишь то, что больше он уже ни в кого не влюбится.»

«Если когда-нибудь встретишь темноволосую нордмарку по имени Анастасия… Скажи ей… Да ничего не говори!»

Темноволосая нордмарка – это истинная редкость. Но он помнил ее в тех отрывках воспоминаний, что остались о прошедшей ночи. Или позапрошлой? Как же тяжело не знать вообще ничего даже о том, где ты находишься, сколько времени ты тут, и кто рядом с тобой! Но от девочки исходило тепло и участие. Глаза ее лучились добром, а руки нежно гладили его волосы.
- Не шевелись. И отдыхай. Постарайся больше спать. Сейчас я принесу поесть, а Настя придет уже скоро.
Настя… Она была ни в чем не похожа на Айрэ, и всем своим обликом ясно давала понять, что отнюдь не с каждой людской женщиной гном может чувствовать себя родным, любимым и понятым. Очень высокая, необыкновенно рослая для женщины. И этот взгляд, под которым невозможно было говорить неправду. Глаза – зеленые, пронзительные, твердые, но добрые и справедливые. Бесспорно, это она спасла его там от зверя, и это был ее дом.
- Скажи, ты помнишь, что с тобой случилось?
Голос звучал мягко и с участием.
- Помню.
- Ты верно счастливчик! Такое падение – это неминуемая смерть. А для тебя все обошлось даже без серьезных повреждений. Если будешь во всем слушаться и не делать лишнего, через несколько дней с тобой все будет хорошо. Но кто тебя ранил?
- Звери.
- Не лги мне.
Никогда еще за свою ложь не было столь стыдно и неприятно. Но рассказать ей правду казалось еще большей глупостью. Ведь в такие небылицы просто невозможно поверить. С другой стороны, Анастасия была ведьмой. И она была умной женщиной. Это понял бы кто угодно с первого взгляда на нее. А значит, она могла помочь им с Айрэ вновь встретиться, найти друг друга.

«Ищи кров, где тебе помогут!»

Возможно, помогут и в самом главном… Так хотелось в это поверить. Впрочем, больше и верить было не во что. Слова не вязались, речь вышла сбивчивой и не складной. Пришлось поведать и о стычке орков с нордмарцами, и о вмешательстве паладинов и магов, и о телепортации. А потом о встрече с давним врагом и внезапном спасении его же другом… Нордмарка слушала молча и не выдала никаких чувств – ни насмешки, ни доверия.
- Выходит, твоя жена – боевой маг? И ей пришлось телепортироваться с поля битвы?
- Ты не веришь мне.
- Отчего же? Быть может, я просто тебе завидую?
- Как можно завидовать чужому несчастью?
Хотелось взорваться и накричать на нее, но тут Анастасия вдруг улыбнулась, удержала от попыток встать и даже успокоила одним лишь прикосновением. От нее исходило нечто, что и правда было необъяснимой магией, силой, чувством, намерением…
- Тише! Ты уж очень не сдержанный и прямой! Это может навредить тебе. Не все люди умеют видеть истину. И отчего же, скажи, я не могу завидовать просто такой необычной любви? Боевых магов очень мало. А счастливых магов еще меньше. Это большая редкость в нашем мире.
Ее ответ словно ошарашил. Она ведь была одинокой и, со слов Маруши, жила с братом и воспитанницей.
- Ладно. Я вижу, что больше ты не врешь. И раз твоя жена была на стороне Нордмара, а паладины нам не друзья, оставайся в моем доме сколько захочешь. Хотя бы пока не выздоровеешь. Маруша будет помогать тебе во всем. Только сразу предупрежу, что она не совсем обычный ребенок. И если ей захочется часами рассказывать тебе свои сказки, то придется слушать. И делать вид, что веришь. Иначе она отвернется и от тебя, как от всего этого мира, а ты потеряешь помощницу! Не знаю, отчего она уж больно тобой прониклась. Повезло тебе и в этом.
Ведьма уже хотела уходить, но из головы не шла еще одна важная мысль.
- Скажи, при мне был кожаный мешок. Вы нашли его? Там были вещи, которые мне очень дороги.
- Твой мешок изодран так, словно его гоняла и грызла целая стая. Но цел. Маруша принесет, я скажу ей.

Каким же наслаждением было убедиться, что камень и книга остались в сохранности! Маленькая сиделка весь вечер перебирала пальцами страницы древней книги, и все больше сияла. Глаза ее искрились такой радостью, словно в руках ее была не книга, а красивейшая из кукол или лучший на свете наряд.
- Я знала, что ты придешь!
- В конце концов, ты пояснишь мне, о чем ты говоришь?
- О том, что сказано в этой книжке.
- Ты можешь прочесть ее?
- Конечно! Что же я сейчас, по-твоему, делаю?
- Мне говорили, что это никому не ведомый язык. А все вы не умеете читать.
- Это древние руны друидов. Сейчас у них уже другая грамота. Поэтому никто и не знает.
- Откуда же знаешь ты?
- Настя знает эти руны. И она научила меня читать еще пару лет назад. Она встречалась с друидами. Ее сила настоящая, из недр земли. Они сами приходили к ней, когда странствовали по Нордмару. Но все, что здесь написано, я знала словно с рождения. И я уже подумала, как нам быть!
Это было уже просто невыносимо. Но способность Маруши прочесть книгу казалась свалившимся с неба даром. Ведь нордмарцы не имеют своей письменности и почти все безграмотны.
- И о чем же эта книга?
- О моем любимом герое. О его жизни и его возвращении. И я знаю, как нам быть! Даже то, что предсказано, можно изменить, если всем сердцем этого желаешь. Я только не думала, что тебя будут звать похоже… И что у тебя будут такие темные волосы…
- Но ты не могла ничего знать обо мне. Я родился не здесь. Я почти не знаю этот мир. Уверяю тебя, ты что-то путаешь!
- Они все говорят. Они даже не верят в очевидное. Считают, что Акаша никогда не существовал. И забыли о том, что велел нам Создатель.
Когда сгорели уже все свечки, и комната погрузилась в полную тьму, было даже страшно, что Маруша уйдет и не станет рассказывать дальше. А рассказ ее был о том, что и правда известно словно с рождения, о том, что очевидно, ибо картины эти давно уже перед глазами. Это казалось какой-то фантастической сказкой, нереальной действительностью, магией, иллюзией, эфемерным видением. Но она с точностью описывала все, что он и сам давно уже понял и во что верил, как и она. Она поразительным образом связала добытое по крохам знание в цельную единую картину. Читать книгу она уже не могла. А значит, просто рассказывала хорошо знакомые ей вещи. И она все время говорила, что знает, как обойти жестокое Пророчество. И даже согласна никогда не видеть весны, лишь бы он был жив. Она встретила наяву Сказку, которой жила всю свою жизнь. Даже имя оказалось похожим. Подвели лишь темные волосы…
Заученные слова древней саги, которые удалось подслушать под окном охотничьей избушки, оказались лишь кратким отрывком. А Маруше не нужна была ни книга, ни свет свечи, чтобы поведать текст Пророчества целиком. Голос ее звучал выразительно и очень печально. А последние слова сказания девочка произнесла, уже захлебываясь в слезах…

Был теплым и светлым вновь созданный мир,
Все дал своим детям отец и кумир.

Пестрели цветы, и журчали ручьи,
Влюбленные песни слагали свои.

Всходило зерно, вызревали плоды,
Что каждый вкушал за любовь и труды.

Но черною тенью закрались в умы
Пороки, грехи – порождения Тьмы.

Вражда и обиды, предательство, ложь…
И ветром по кронам – холодная дрожь

Прошлась, обрывая листву и цветы.
Война приближалась, сжигая мосты.

Сперва равнодушье сменило любовь,
И вот – на земле уж багряная кровь…

Ни пахарь, ни жнец удержаться не смог,
Сковав из сохи острый хладный клинок.

Струна оборвалась в душе у Отца…
Не явит Создатель в том мире лица,

Где попрана дружба, где царствует Тьма,
Лишь мысль о войне – это в душах Чума.

Не создано зелий ее излечить…
Они убивали, и им с этим жить.

Тому, кто рожден, чтоб миры созидать,
Осталось уйти – чтоб вернуться опять…

Исчез в бесконечности тающих звезд,
Последний завет от себя нам принес:

Весну и тепло никогда не забыть,
Сражаться со злом и друг друга любить,

Не верить преданиям новых богов,
Хранить свою душу от смрадных оков

Не истинной Веры. Нет с Верой Войны.
Дни отчей опеки теперь сочтены.

Ту землю, где век зеленели луга,
Сковали морозы, покрыли снега.

Песком замело и леса, и сады,
Иссякла вода, пересохли пруды.

Создателя гнев – суть расплата за кровь.
Но сбудется вера, он явится вновь,

Когда разрешится чудовищный квест.
Звезда уничтожит и Месяц, и Крест

В божественный миг Единенья Пяти
Великих стихий в совершенной плоти.

Ушел наш Отец не на дни, на века.
Последних творений коснулась рука:

В местах темной силы чертоги воздвиг,
Куда не бывает ходов напрямик.

Надежно сокрыты от храмов ключи -
На каждый по пять, и их все не найти!

Лишь мудрый поймет, как врата отворить,
Но только лишь сильный останется жить,

Когда леденящая темная твердь
Явит ему лики, в которых лишь смерть.

Пусть тем, кто оружие держит в руках
Неведом в боях и сражениях страх,

Но будет бессилен и верный клинок,
Когда отворится последний замок.

Не просто такую победу стяжать.
Лишь избранный сможет осилить все пять.

Пролив свою кровь, и навеки уснув,
Вернет вечный мир и разбудит весну.