[Кэм]

На следующее утро двенадцать гномов и хоббит снова двинулись в путь. Восьмеро из тринадцати считали, что тропа лежит вон в той стороне; туда и пошли, едва переставляя ноги. Однако выяснить, верно ли это, так и не удалось: под вечер, когда сгустились сумерки, вокруг десятками алых звездочек замерцали факелы. Из-за деревьев выступили лесные эльфы с луками и копьями в руках.
Сопротивляться никто и не подумал. Наоборот, гномы устали настолько, что восприняли плен как долгожданное избавление – ведь эльфы хорошо относятся к своим пленникам. Поэтому они покорно дали себя связать. Но Бильбо был иного мнения. Он поспешно надел кольцо.
Пленным завязали глаза (непонятно зачем – гномы и без того плохо представляли себе, в какой части Лихолесья находятся) и погнали через Лес. Бильбо шел следом, стараясь не отставать. Потом он все же отстал и нагнал отряд уже у моста, перекинутого через темную бурную реку. Этот мост вел к королевскому дворцу, и на дальнем его конце виднелись Ворота.
Эльфы перегнали пленников через мост. Бильбо сумел преодолеть страх и кинулся за товарищами, которых уводили вглубь пещеры.
Это подземелье оказалось ничуть не похожим на логово орков: оно было гораздо меньше и уютнее, и дышалось в нем легко. Пленников привели в просторную залу с каменными колоннами. Там стоял резной трон, на котором сидел король эльфов. На голове у него был венец из ягод и багряных листьев, а в руке он держал резной дубовый жезл.

"Руки связанные – это еще куда ни шло. Но Элберет Звездоносица, как выражается моя племянница, зачем им надо было завязывать глаза?" – недовольно подумал Трандуил, едва уловимо нахмуривая брови. "Можно подумать, они запомнят путь к замку. Рвение – это хорошо, но на этот раз они перестарались." Жестом он приказал их развязать. Два молодых гнома, по виду братья, забеспокоились и начали сопротивляться, когда почувствовали, что их тянут за веревки. Мэтувиэль, в мужском костюме, что-то резко сказала им на Вестроне, и они замолкли. Вестрон! Ну да, он чуть не забыл, что гномы не знали эльфийского.

– Никуда они не убегут, – повелительно изрек король. – Только посмотрите на них – они ведь едва живые от усталости. Да и наши зачарованные врата их не выпустят.
Король долго и настойчиво расспрашивал гномов – кто они такие, куда и зачем идут, но узнал не больше, чем от Торина. Гномы были настолько рассержены, что не слишком стеснялись в выражениях.
– Чем мы провинились, государь? – спросил Балин на правах самого старшего. – Разве заплутать в Лесу – преступление? Или мы виноваты тем, что чуть не умерли с голоду? А может, это ты натравил на нас этих треклятых пауков?
Разумеется, король разгневался.
– Вы посмели войти в мой Лес без дозволения! – промолвил он. – Лес, река, дорога, по которой вы шли, – все здесь принадлежит мне. Разве не вы позапрошлой ночью трижды нападали на моих подданных? Разве не вашими стараниями сюда сбежались все окрестные пауки? Владыка Лихолесья требует ответа – что привело вас в его владения? Молчите? Ну что ж, темница и не таких, как вы, учила уму-разуму и хорошим манерам!

Мейран и Келлодан увели гномов. Мэтувиэль подошла к Трандуилу и, внимательно глядя на короля, изрекла:
– Должна признаться, на этот раз ты превзошел сам себя. Вот этот вот… – она указала на венок на его голове, – букет, в сочетании с этой мантией, со стороны смотрятся просто изумительно. Если ты хотел выглядеть смешно и глупо, тебе это удалось.
– Я знал, что ты это оценишь, – расплылся Трандуил в лучезарной улыбке, снимая наспех сплетенный венок. – А как тебе выдумка про зачарованные ворота?
– Неплохо. Ручаюсь, теперь они боятся к ним даже подходить.
Трандуил кивнул, весь его вид выражал довольство.
– А где Леголас и Линдир, кстати?

– …Конечно, нам пришлось ему немного помочь, но вообще он и сам неплохо справлялся. Особенно невидимым. Так что коротышка не так прост, как кажется, – заключил Линдир.
Впервые за долгое время в личных покоях лихолесского короля собрался почти весь его двор. Кто-то устроился на кушетке, кто-то прямо на полу, а Мэтувиэль облюбовала себе подоконник.
– Кольцо, делающее обладателя невидимым… – задумчиво произнес Трандуил. – Я слышал… Впрочем, нет. Забудьте. Где теперь норны?
– Мы отвели их в камеры, – ответил Келлодан. – А вот бериана нигде не было видно. Должно быть, он снова надел Кольцо и спрятался где-нибудь.
– Ничего, он еще даст о себе знать, друзей не бросит, – сказал Трандуил. – А если бросит, то все наши старания пойдут насмарку, и я тут же отпущу норнов, пусть идут куда хотят. Хоть драконы в зубы. Хотя, кажется, именно туда они и собираются. Но пока охраняйте гномов. И не слишком любезничайте. Не забывайте: мы для них враги, – усмехнулся он. – Как состояние Леголаса?
– Неплохо, – ответил Линдир. – Я крепко обмотал его ногу, вывих должен скоро зажить.
– Трандуил, – вдруг подал голос Келлодан, – тебе не кажется, что нам нужно позаботиться о еде? Ведь теперь обитателей твоего замка прибавилось. Я не предлагаю им деликатесы, но самые простые вещи, хлеб там или овощи. Нужно заглянуть в хранилище и вынуть пару лишних мешков. Неизвестно, сколько они с нами пробудут.
– Ты прав, – кивнул король. Подумав, добавил: – Раз Леголасу сейчас нельзя охотиться или стоять на посту, я пошлю его на кухню. Картошку чистить.

Леголас с неприязнью посмотрел на грязную мешковину. В нем было фунтов пятнадцать картофеля, и какую-то часть ему нужно было сегодня почистить. "Королевская воля закон," – иронически подумал он, – "король сказал: Леголас сегодня будет стряпухой, значит Леголас будет сегодня стряпухой." Он со вздохом опустился на стул, поставил перед собой большую кастрюлю и начал наполнять ее клубнями. "Ну подумаешь! Не в первый раз. Ну что такого? Что, раз принц, так я уж и картошку почистить не могу? Да я, между прочим, готовлю вкусно!"
Все эти веселые размышления прервал скрип двери.
– Привет, Леголас, – Мэтувиэль вся раскраснелась от верховой езды и выглядела немного усталой. Она налила себе стакан воды, и поверх него опять глянула на Леголаса. – Что, не слишком нравится занятие?
– Не то слово, – буркнул он.
– Давай помогу.
– У тебя других дел нет?
– Нет, – весело подтвердила она. – Просто иначе Рамуавэль заставит меня ткать, а я ненавижу станок. Лучше уж я с тобой побуду.
В компании дело заспорилось, и к Леголасу даже вернулся интерес к жизни.
– Как норны поживают?
– Ничего так поживают. Ругаются между собой. Пройдет еще дня два – и начнут думать, как вырваться из лап этих жестоких эльфов.
– А полурослик?
– Ничего не слышала. Передовой под видом охоты прочесывают окрестности, но безрезультатно.
– Может, они просто плохо смотрят? – предположил он. – С кольцом он почти не различим, но все-таки еле уловимая тень есть… Если очень присмотреться.
– Не знаю, – она взяла ведро воды и налила в кастрюлю, где лежал уже почищенный картофель. – А может, просто не туда смотрят. А знаешь… Знаешь, я даже завидую норнам.
– Почему?
Мэтувиэль помолчала немного.
– У них есть цель. Они идут к Одинокой горе, хотят погубить дракона и отобрать драгоценности предков. Скорее всего, это дело всей их жизни. И сейчас они… – она замялась, подбирая слова, но так и смогла придумать ничего подходящего. – Они живут, одним словом.
Леголас внимательно посмотрел на собеседницу. Кажется, эта тема очень ее затрагивала, эльфийка загрустила.
– Они живут, – со вздохом произнесла она и поставила ведро на место, – тогда как я… У меня нет и никогда не было ничего… Ничего особенного, своего. А надо, чтобы жилось! – она резко развернулась и хлопнула в ладоши, как бы подтверждая свои слова. – Пускай это будет мимолетно, пускай всего на несколько лет… Но я лучше проживу два счастливых месяца, чем увижу Второе Пение, так ничего от жизни и не добившись.
– Иногда мне кажется, что ты не из нашего рода, – признался Леголас. – Лицом и внешностью ты принадлежишь эльдарам, но вот дух твой слишком тревожен, слишком несерьезен, слишком…
– Человечен? – подсказала она с усмешкой. – Возможно, ты и прав. Ладно, хватит болтать об отвлеченном, сходи лучше за вторым мешком, с этим мы уже разделались.
Леголас покорно покинул помещение, а она вымыла руки и долго стояла, погрузившись в свои размышления. Легкий шорох в углу вывел ее из состояния задумчивости. Неужели мыши? Она посмотрела в тот угол, но ничего не заметила. Пожав плечами, поставила картошку вариться на огонь, а сама начала резать хлеб. Опять шорох, где-то за шкафом. Да что же это такое? Она присела, раскрыла створки нижней дверцы, вытащила все банки и сковородки… Нет, ничего. Убрав все обратно, она встала и опять взялась за нож на хлебной доске. И замерла. Чуть скрипнула дверь – вернулся Леголас, прихрамывая.
– Скажи своему отцу и всем остальным твоим друзьям-бездельникам, что они не там искали, – насмешливо промолвила она. – Бериан у нас во дворце, ходит под самым носом. Он только что украл у меня два куска хлеба.