[Кэм]

Теперь или никогда! Бильбо в отчаянии ухватился за него и вместе с ним ухнул в ледяную воду. Хоббит вынырнул, а бочонок тут же, рядом, но взобраться на него не получалось. Еще какое-то время были слышны голоса эльфов, потом люк с грохотом захлопнулся, и Бильбо очутился в кромешной тьме.
Впереди раздался скрежет – это поднималась решетка. Бочонки сбились в кучу у отверстия; Бильбо то и дело приходилось нырять, чтобы его не расплющило. Наконец затор рассосался, один за другим бочонки проплывали под каменным козырьком и устремлялись вниз по течению.
Течением тару вынесло под нависавшие над самой водой ветви деревьев. Бильбо гадал, как себя чувствуют гномы, сильно ли они промокли. "Надеюсь, я плотно приладил крышки," – подумал хоббит.
Вода была ледяная, и вскоре у Бильбо зуб на зуб не попадал. Он совсем забыл о гномах, настолько его беспокоила его собственная участь. Ему вновь повезло: его бочонок на какой-то момент застыл в неподвижности, и Бильбо наконец-то смог на него взобраться. Хотя ветер дул холодный, на бочонке было все же теплее, и хоббиту оставалось лишь надеяться, что он не свалится обратно в воду. По счастью, господин Бэггинс почти ничего не весил, а бочонок был довольно большой; вдобавок сквозь неплотно пригнанную крышку внутрь просочилось немного воды.
Мало-помалу завеса листвы по берегам становилась реже, сквозь нее проглянуло небо. И вдруг поток раздался вширь, слившись в лесной рекой, что катила свои воды мимо дворца. Течением всю флотилию бочек принесло к северному берегу, в который река врезалась широкой излучиной. Бочки выбросило на берег, лишь некоторые по-прежнему болтались в воде.

Трандуил, прислонившись к дереву, задумчиво провожал глазами бочки, и на губах его играла усталая довольная улыбка. Теперь, после таких испытаний в Лихолесье, норны уже не испугаются похода к Одинокой горе. А там – кто знает? – возможно, они и победят Смога. Возможно, с помощью кольца. Возможно. Бериан оказался очень сообразительным и ловким малым, на свой манер. Но одних их оставлять нельзя. Трандуил имел мало опыта в общении с гномами, но прекрасно помнил об их жажде наживы и денег. "В недрах Эребора должно храниться баснословное богатство," – думал он, хмуря брови. "Боюсь, как бы Торин не поддался искушению запереться навсегда в своих шахтах… А ведь деньги можно пустить на полезное – ручаюсь, Эсгарот не отказался бы от посильной материальной помощи. В последний раз они запросили намного больше за свои товары – видно, градоправитель перестарался с пирами." Трандуил вздохнул. Неужели придется ехать туда, оставлять свое королевство?
– Отец! – раздался сзади звонкий голос Леголаса.
Трандуил обернулся и замер в изумлении.
– Митрандир! – выдохнул он. – Какими судьбами?
Лицо мага излучало добро и спокойствие, и он даже не сдерживал улыбку.
– Я привез тебе славные вести, король. Саурон Некромансер, Враг всех свободных народов Средиземья, неделю назад, силами Белого Совета, был изгнан из твоего Леса. Дол Гулдур пуст. Колдовство покинуло эти края.
Какое-то время Трандуил стоял как вкопанный, пронизывая собеседника сверкающим взглядом своих синих глаз, потом снова обратил свой взор к реке, и вымолвил тихо:
– Слава Эру. Вечная ему слава.
Грудь вдруг задышала свободно, как будто свалился тяжкий груз – да он и свалился – и хотелось кричать, смеяться и петь от радости, и ему стоило больших трудов подавить в себе это желание.
– Один-единственный раз ты, Митрандир, Серый Странник, принес благую весть. Но она стоила всего… – лицо короля не было видно магу, он слышал лишь голос, дрожащий от волнения. Когда же Трандуил повернулся к старцу, тот изумился: король плакал. Блестящие дорожки от слез на щеках переливались в свете луны, золотистые волосы перебирал ветер, а синие глаза, казавшиеся черными в ночном полумраке, казалось, светились ярким огнем. Леголас, Линдир, Келлодан, Тамрос и Гэлион, стоявшие неподалеку, молча опустились на одно колено, приложили руку к сердцу и опустили голову. Это был их Король.
Но это продолжалось лишь несколько секунд. Трандуил поспешно вытер все слезы, тряхнул головой и начал распоряжаться, как ни в чем не бывало:
– Леголас! Разошли почту по Лесу. Я объявляю большой военный сбор: скоро мы отправляемся к Одинокой горе.