[Сельва]

Доброго всем утречка!

Ох, девочки)) От каждой вашей пикспаминки моя каждый раз падает в восторженный обморок
Моя уже набила себе много-много шишек

Олив, поддержу Итриль - твои копания в любимой кудряво-лохмастой голове производят впечатление! Тебе вообще давно пора присвоить звание личного психотерапевта Торина нашего Траиновича

Тээээкс, теперь перехожу к собственным заглюкам. Ну что ж, раз идея с прозой нашла некоторый отклик, буду по мере появления выкладывать свою нетленку)) Сразу говорю, пишу я медленно... Сначала долго выбираю момент между дедлайнами, потом ловлю музу за хвост и, смакуя и обкатывая каждое слово, пытаюсь направить персонажей туда, куда хочу ЙА, а не ОНИ %)

В этом фанфике будет много всякого разного. От агнста до идиллических, почти пасторальных картинок, от злого недоверия до отчаянной искренности, от... впрочем, что
это я? Всё прочитаете сами

Tak khaz meliku suz yenetu
"Пока наши дороги не пересекутся" (кхуздул).

Планируется как миди.

Рейтинг данного творения определить пока довольно сложно, но рейтинг форума он абсолютно очевидно не превышает.

Главные действующие лица - Торин и НЖП, которая самым старательным образом очищается от возможных проявлений мерисьюшности (насколько удачно - судить дорогим читателям )
ДЖЕН, джен и ещё раз джен.

Идея фанфика родилась из фразы (неточная цитата) "Он брался за любую работу в людских селениях"...

В одном из таких селений и начинается действие рассказа.

Итак...

Глава 1. Тень.

Лето выдалось на удивление жарким. Солнце уже клонилось к западу, но его косые лучи всё ещё обжигали, а пыльный воздух, не знавший дождя по меньшей мере пару месяцев, всё ещё застревал в горле на вдохе. Торин сидел на невысоких деревянных ступеньках давно заброшенного амбара – спасительной и желанной в такой вечер казалась даже тень растрёпанного соломенного навеса. Пыль ела глаза, спина и руки ныли после дня в местной кузне, и очень хотелось поскорее вернуться в Эред-Луин – но ни сил, ни желания встать никак не находилось. Звяканье, глухой топот и скрип, доносившиеся от дороги, стояли в ушах и мешали собраться с мыслями. Люди шли по дороге неплотной толпой, клубы пыли из-под ног и колёс золотились в закатных лучах и полускрывали силуэты – на секунду Торину даже подумалось, что со стороны, издали, люди могут быть симпатичными. Криво усмехнувшись внезапной мысли, он привалился к шершавой стене амбара и закрыл глаза. Да, могут – если не иметь с ними дел, конечно. А в особенности не зависеть даже на малую толику – ни от кого из них. Казалось бы, ну что тебе сделал наёмный работник, приходящий на пару дней в месяц? Или ты считаешь, что за твои деньги можно стерпеть что угодно? Хорошее отношение в оплату труда не входит, да, это мы уже поняли. Сами же говорите «относиться по-человечески» – хорошо то есть, нормально, по-доброму… а на деле хуже зверей...

Ш-ш-шмяк!

С коротким свистом и шлепком в голову Торину врезалась какая-то дрянь и растеклась по волосам и щеке. Судорожно вздрогнув всем телом, он рефлекторно схватился за висевший у пояса топор и открыл глаза. Метрах в трёх, как материализовавшаяся мысль, скалил кривые зубы рыжий, долговязый мальчишка, сын его нынешнего и постоянного заказчика. Отец, местный бюрократ и мелкий казнокрад – такой же рыжий и тощий, как отпрыск (местные даже звали за глаза их обоих «Рыжими») – ничего тяжелее пера в руках за всю жизнь не держал, на гнома смотрел презрительно и свысока – как, собственно, и весь остальной посёлок, но платил за заказы исправно, а в обмен на гарантию, что «у соседей точно не будет ничего красивее, чем то, что ты тут сотворил», даже с хорошей надбавкой. Ситуация была скользкой, но с учётом скаредности соседей и необходимости заработка – приемлемой. Рыжий пакостник побаивался своего папашу и в его присутствии работников не трогал – но, будучи в полной уверенности, что любое дело будет решено в его пользу, никогда не упускал случая пнуть прачку, конюха, или того же кузнеца, как только отец отлучался по делам. Бесправность одних и безнаказанность других. И вот теперь долговязый поганец скалился, стоя на относительно безопасном расстоянии и разминая в костлявых ладонях какую-то мерзость – с очевидным намерением повторить бросок.
Торину не раз приходилось вгонять топор в чужие мозги. С каким бы удовольствием он бы проделал то же самое и сейчас! Нет, люди, вы хуже орков и гоблинов – их можно убивать, не сомневаясь в правильности того, что делаешь. А сейчас? Насладиться хрустом черепа обидчика – и угодить в розыск, лишиться заработка самому, и лишить его многих других. Закрыть доступ в этот посёлок для всех гномов на долгие годы.

К балрогам мозги – хотя бы руки тебе переломать, тварь. Они у тебя тонкие, вялые, мне даже напрягаться не придётся. Вот подойди ко мне поближе, только подойди…

То ли трусость взяла верх в детской, но уже гниловатой душе, то ли в синих глазах Торина с убийственной ясностью отразились его едва сдерживаемые намерения. Мальчишка постоял ещё несколько секунд, а потом резко развернулся и убежал. «Ещё встретимся, коротышка» - донеслось издали.

Встретимся. Ох, встретился бы ты мне в тёмном переулке… Вот там бы и поговорили.

Торин опустился обратно на ступеньку и попытался счистить липкую гадость с лица и волос. Вот дрянь, где он только такую нашёл? К колодцу в такую жару тоже не пробьёшься… Проклятье.
Он снова прислонился затылком к деревянной стене и устало закрыл глаза. Не видеть, не видеть ничего этого. Собраться с силами и встать…

Вдруг что-то заслонило пробивающийся через полузакрытые веки свет. Большая тёмная фигура – человеческая, какая же ещё – выросла прямо перед ним и, судя по всему, не собиралась пропадать из виду. Торину очень захотелось рубануть по ней топором, не открывая глаз – хватит с него на сегодня плодотворного общения с человеческим родом. Однако фигура, не вняв недобрым мыслям, продолжала молчаливо нависать где-то совсем рядом. Уходить отсюда надо. Нет – бежать! Только разобраться прежде, кому и что на сей раз от него понадобилось.
Торину совсем не хотелось открывать глаза. Явной угрозы от тени не исходило, но её обладатель совершенно очевидно пришёл по его душу – иначе зачем бы ему стоять столбом на такой жаре и терпеливо ждать внимания к своей персоне? Хорошо, мы поиграем с тобой в гляделки. Ты будешь на меня смотреть, я на тебя – нет. Только ты не забывай, что у меня топор. Проклятье, я ж тебя не видел ещё – может у тебя тоже топор. Хотя нет, стал бы ты молча стоять передо мной, будь у тебя топор. Уже пустил бы в дело, верно?.. Уйди, пожалуйста. Уйди, добром тебя прошу… Ч-ч-чёрт.

Тень качнулась. С глухим звуком поставила на землю что-то тяжелое. Так, это уже интересно - не вздумай сказать, что это внезапно твой амбар, и я мешаю тебе войти. Всё, ухожу, ухожу…

На всякий случай держа руку на топоре, Торин открыл, наконец, глаза. Прямо перед ним, буквально в шаге, стояла, потирая намятое коромыслом плечо, какая-то местная девушка. Коромысло лежало на земле, рядом стояли два ведра воды. Увидев, что гном обратил, наконец, на неё внимание, она молча протянула ему чистую тряпку, заткнутую до того за пояс, и переставила поближе одно из вёдер.
Торин с подозрением оглядел непрошеную благодетельницу. Светлое, длинное замызганное платье, широкий пояс, фартук, закатанные рукава… М-да. Выглядит по-местному, точно. Так откуда она могла его знать?.. Откуда вдруг взялось у человеческой девы это душевное движение? У Рыжего она не работала, в этом он мог бы поклясться. У других заказчиков?.. Ммм, нет – точно нет. Так откуда тогда ты вообще такая взялась, и какое тебе дело, в чём я перемазан?! Ты заодно с Рыжим-младшим, это какой-то подвох? Вот пригрожу тебе топором – убежишь, и вёдра свои оставишь. Впрочем, ты мне пока ничем не угрожала – ну ладно, и я тогда не буду. И долго мы ещё так будем стоять?.. – вопросительно и прямо взглянул он в лицо безмолвной собеседнице. Серо-зелёные глаза смотрели доброжелательно, немного устало, но очень спокойно – даже излишне спокойно. Ни насмешки, ни презрения – ни, напротив, какой-нибудь там жалости. Нет, это уж совсем странно. И зачем же ты тогда здесь стоишь?
Девушка опустила руку с тряпкой – действительно, сколько можно её так держать. Переступила, упёрлась другой рукой в бок, наклонила голову набок.

«Ну? Ты чего?.. Умойся, хочешь же».

Вот ещё! Снизошла, облагодетельствовала! Ещё она мне тут будет рассказывать, чего я хочу. Проклятье, да – хочу, мечтаю просто… Да ну тебя… к балрогам. По-моему, ты вообще моя галлюцинация.
Не выпуская девушку из поля зрения, Торин склонился над ведром. Ледяная вода приятно жгла лицо и ладони, сползала освежающими струйками под рубаху, смывала липкий пот и понемногу возвращала ясность мыслям. «Подарок» маленького мерзавца, однако, никак не хотел оттираться с волос, и вода в ведре закончилась на удивление быстро.

«Ещё?» - не преминула отреагировать «галлюцинация».

Торин вздрогнул. Не, не галлюцинация.

«Можно?»

Девушка слегка улыбнулась и кивнула. Он приставил второе ведро поближе, с удовольствием напился из сложенных ладоней и продолжил оттирать слипшиеся волосы, стараясь отогнать навязчивые мысли об общей необычности ситуации.

«Держи» – снова обратила на себя внимание странная незнакомка, протянув Торину уже знакомую тряпку. Хорошо, давай сюда, раз ты мне её так настойчиво предлагаешь.

Тряпка из почти белой быстро стала почти чёрной. Да уж, двумя вёдрами воды от этого всего не отмоешься. Но и то – как заново родился.
Торин выпрямился и вновь посмотрел на девушку. Та стояла в нескольких шагах от него, сложив руки на груди и склонив голову чуть набок.

«Спасибо… большое».

«Не за что» - снова улыбнулась собеседница.

«…только вот это теперь придётся выбросить» - добавил он, усмехнувшись, и протянул ей перемазанную тряпку.

Девушка рассмеялась.

«Ничего, отстираю, не беспокойся».

Подойдя поближе, она заткнула тряпку на прежнее место за пояс и подняла с земли ведро с остатками воды.

«Польёшь мне?»

Торин поднялся и взял из её рук ведро. Так знакомы мы всё-таки с тобой или нет?.. Тебя послушаешь – так уже сто лет знакомы…
Девушка умылась, расправила плечи и глубоко и облегчённо вздохнула. Жара понемногу начинала спадать, а поток людей, непрерывно следовавший по дороге поодаль, иссякать.

«Я тебя знаю», - вновь обратилась она к Торину, «ты у Рыжих работаешь».

Слава Махалу, хоть что-то прояснилось! Так ты знаешь меня, оказывается. Ладно, тогда неважно, что я тебя – нет.

«Не завидую я тем, кому с ними работать приходится» - вздохнула девушка. «Ладно, ты давай, держись – и удачи тебе. А я пойду ещё воды наберу».

Подхватив пустые вёдра в одну руку, а коромысло – в другую, она размеренным шагом направилась в сторону клубящейся пылью дороги.
Торин долго смотрел ей вслед, потом развернулся и, не оборачиваясь, быстро зашагал к выходу из посёлка.