[Ariavin]

Доброго лета!

Но вспомнить хочется немного другое. Потому что лето летом, а сегодня ведь 32 мая



Из любимого

— Господин барон вас давно ожидает. Он с утра в кабинете работает, заперся и спрашивает: «Томас, — говорит, — не приехал ещё господин пастор?» Я говорю: «Нет ещё». Он говорит: «Ну и слава богу». Очень вас ждёт.

— Фрау Марта, я не расслышал: который час?
— Часы пробили 3, барон — 2, стало быть, всего 5.

— Попал. Утка! С яблоками. Она, кажется, хорошо прожарилась.
— Она, кажется, и соусом по дороге облилась.
— Да? Как это мило с её стороны!

— К сожалению, при живой жене вы не можете жениться вторично.
— При живой? Вы предлагаете её убить?
— Да упаси вас Бог, барон!

— Но вы же разрешаете разводиться королям.
— Ну, королям в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода.
— Для продолжения рода нужно совсем другое.

— Церковь должна благословлять любовь!
— Законную!
— Всякая любовь законна, если это — любовь!

— Что орёшь ночью?
— А разве ночь?
— Ночь.
— И давно?
— С вечера.

— Человек разрушил семью, выгнал из дома жену с ребёнком!
— Каким ребёнком! Я — офицер!
— Выгнал жену с офицером!

— Вызовите отца на дуэль.
— Никогда!
— Но почему?
— Во-первых, он меня убьёт, а во-вторых…
— И первого достаточно.

— Так, доигрались. Дуэль! Господин Рамкопф, вы старый друг нашей семьи, вы очень многое делаете для нас. Сделайте ещё одно.
— Ни, ни, ни, ни, ни!
— Будьте моим секундантом.
— Никогда!
— Но почему?
— Во-первых, он убьёт и секунданта…
— Да.
— Убийца!

— Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть.

— Господи, ну чем ему Англия-то не угодила?!

— Ваше Высочество, сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить.

— О чём это она?
— Барона кроет.
— И что говорит?
— Ясно что: «подлец», говорит, «псих ненормальный, врун несчастный»…
— И чего хочет?
— Ясно чего: чтоб не бросал.
— Логично.

— Из Мюнхгаузена, господа, воду лить не будем! Незачем. Он нам дорог просто как Мюнхгаузен… как Карл Фридрих Иероним… а уж пьёт его лошадь или не пьёт — это нас не волнует.

— Завтра годовщина твоей смерти. Ты что, хочешь испортить нам праздник?

— Четвёртый раз гоним этого кабанчика мимо Его Высочества, а Его Высочество, извините за выражение, мажет и мажет! Прикажете прогнать пятый раз?
— Нет! Неудобно. Он его уже запомнил в лицо.
— Кто кого?
— Герцог кабанчика!

— Делайте что хотите, но чтоб через полчаса в лесу было сухо, светло и медведь!

— Итак, господа, я пригласил вас, чтоб сообщить вам пренеприятнейшее известие. Чёрт возьми, отличная фраза для начала пьесы. Надо будет кому-нибудь предложить.

— Господи, неужели вам обязательно нужно убить человека, чтоб понять, что он живой?!
 

И самое-самое...

Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь! (с)


И гениальная музыка...

[ame="http://www.youtube.com/watch?v=HyIv30P_4Wg"]Тот самый Мюнхгаузен[/ame]