|
наше счастье - горе дунаданов
Регистрация: 14.04.2013
Сообщений: 13,170
Лайки: 0
|
что-то у нас заскучали. почитайте  этот эпизод - продолжение предыдущего
http://www.henneth-annun-ru.net/foru...ml#post1323228
быт и нравы четвертого отделения
На следующий день утром я спросила Сашу:
- Получил мою смску?
-Да, - Саша улыбнулся неловкой улыбкой
- Тебе Галина Антоновна рассказала?
- Нет. А что она должна рассказать?
Я хитро улыбнулась и достала из карману небольшую пачку денег. У Саши глаза на лоб полезли.
- Это кто же такой щедрый?
- Кто надо. И это еще только задаток!
Я врала. Конечно это был никакой не задаток. На днях Олег Юрьевич попросил меня купить ему тонометр. Я работала в аптеке, в которой у работников были карточки со скидкой 10%. Тонометр вместо 450 рублей обошелся ему в 400. Когда я принесла ему заказанную покупку, он спросил, сколько с него. Я ответила. Он достал из кармана не глядя несколько сотен и отдал мне.
- Возьмите. Вы мне пятьсот рублей дали.
- Оставь себе.
- Я же для того со скидкой вам и покупала, а вы лишнее даете.
Олег Юрьевич имел привычку носить деньги в кармане. Целыми пачками, которые просвечивали через халат. Однажды я нашла под нашим с Сашей столом сто рублей. Я решила, что это он потерял деньги. Саша же ответил, что деньги не его, но все равно, я отдала ему. Стол стоял сразу у окна, и больше там потерять было некому. Но я настойчиво спрашивала каждого. В тот же день выяснилось, что деньги потерял Олег. Он подошел к окну что-то починить, и сотня незаметно выпала из его кармана. Когда я это услышала, то сказала Саше
- Отдай деньги Олегу Юрьевичу.
- Они у меня в бумажнике, а бумажник в кабинете. Можно, я их на телефон положу?
Олег согласился и сказал мне.
- В следующий раз, если я опять потеряю деньги, бери себе и не беспокойся о таких пустяках.
-Да как же я чужие деньги возьму?
- Деньги всегда чужие. Только когда ты их берешь и кладешь в карман, они становятся твоими.
И вот в моем кармане лежали четыре сотни, которые Олег Юрьевич отдал мне за тонометр. Их я и показала Саше.
- И это только задаток! – хитро улыбнулась я, не пытаясь скрыть гордость.
- Сколько всего?
- Тысячу. Но это я только для первого раза.
Мы сидели на диване на кафедре. Саша сидел с историей на коленках, а рядом стоял его маленький ноутбук. Я сидела рядом, счастливая со всех сторон. В кармане деньги, рядом любимый мужчина. Я гладила его по ноге, изредка щекоча за живот.
- Видишь, какая я у тебя молодец?
Он сделал заинтересованный вид. Я потрепала его за ухо.
-Ты у меня ежик? Ежик с ушками? Если ты ежик, то значит, я ежиха?
Саша не выдержал и засмеялся
- Выходит так.
-Тебе какие линзы у меня больше всех нравятся, зеленые или синенькие?
- Синенькие. Они такие яркие.
- А хочешь, я в других приду? Есть еще голубые посветлее, бирюзовые, даже фиолетовые. Тебе какие больше нравятся?
- Не фиолетовые. Лучше голубые.
Был у меня тогда период увлечения контактными цветными линзами. Я уже носила все возможные цвета волос, кроме готичного черного, а как же цвет глаз не поменять? В оптике я брала бесплатные образцы. Они конечно были посредственного качества, но как сидеть в колодце и не пить? При моргании они перемещались по глазу и периодически мир мутнел и синел. Но к этому я со временем приспособилась. В самый первый день, когда я пришла в отделение я была в светло-голубых линзах, которые были самые неудобные из всех. Сашенька попросил меня помочь на кафедре в конце дня. Домой я отправилась на час позже, но счастливая. Это было начало февраля, все было покрыто снегом, но я шла до самой остановки, распевая вслух «Сохранив любовь на семи волнах, на семи ветрах будут гореть два сердца…».
На следующий день Галина Антоновна мне сказала:
- Ты вчера почему прошла мимо меня и ничего не сказала?
Я испугалась. Я тогда еще почти не знала Галину Антоновну, но знала, что шутки с ней плохи и боялась попасть к ней в немилость.
- Где? Когда?
-Я стою на остановке. Смотрю, ты идешь. Идет такая счастливая, поет. Я ей улыбаюсь, стою как дурочка, а она даже на меня не глядит. Села сразу в маршрутку и уехала.
-Ой, извините меня пожалуйста. Я Вас правда не заметила. У меня линзы по глазу ездят и я вижу не очень.
-Извиняю, извиняю. Прям на воздусях летела.
- Александр Евгеньевич – понимающе улыбнулся слушавший нас Олег Юрьевич.
В тот же день он подошел ко мне в коридоре и сказал:
- Юль, ты хочешь со мной оперировать?
Меня удивило, что он знает мое имя, хотя я была у них совсем недавно и мы друг друга почти не знали. Когда я была на практике на 5 курсе в хирургическом отделении, ко мне тоже утром подошел один врач и предложил оперировать с ним. Я сидела на стуле и никого не трогала, ждала, когда начнется пятиминутка.
- А какая операция?
- Аппендицит.
-А долго она будет длиться?
- Неизвестно. Как пойдет
Я в тот собралась как раз удрать пораньше, чтобы поздравить с днем рождения одну свою знакомую и даже приготовила для нее шоколадку. Поэтому зависнуть на операции неизвестно насколько не входило в мои планы. Зря конечно, это я потом поняла. Поэтому, спустя некоторое время, я подошла к тому врачу и сказала, что согласна пойти на операцию.
- Поздно. Я уже другого человека попросил. Когда тебе в следующий раз предложат ассистировать на операции, нужно отвечать «Да, с удовольствием», а не торговаться «а какая операция, а когда она закончится».
Это я запомнила на всю жизнь. Поэтому, когда Олег Юрьевич предложил мне быть его ассистентом на операциях, я сказала «да, с удовольствием», хотя и совсем не интересовалась хирургией. Так мы стали оперировать вместе.
Предложил он мне это в понедельник, а оперировали мы в четверг. Операции начинались в 10 утра и длились в зависимости от плана до половины двенадцатого, а могли и до часу. В среднем одна операция занимала около 15-20 минут, это не считая подготовки. Начинали с младших детей, которым нужно было давать общий наркоз. Этим занимались анестезиолог (каждый месяц разный) и анестезистка. В это время мы обычно подходили к окну и рассматривали стоящие вдоль стены здания машины, или сидели и разговаривали. Дети, особенно маленькие, часто плакали и вырывались. Хотя им делали премедикацию (введение специальных лекарств за полчаса-час до операции для успокоения больных и уменьшения возможных осложнений), это не всегда помогало. Но после погружения в наркоз они лежали как бревна, безвольные и бессловесные. Вот такими я их любила. Я к детям была всегда как-то равнодушна. Но чего я наотрез не переносила – так это детского крика и плача. Нет, ни когда ребенок просто плачет. А именно когда он надрывается, буквально захлебывается криком, пока не охрипнет и не потеряет голос. Мне хотелось или заткнуть им рот чем-нибудь, или… не стоит об этом. А когда я садилась к операционному столу, они лежали передо мной совершенно беспомощные и жалкие – что хочешь с ними, то и делай. Думаю, что немало родителей в глубине души согласились бы со мной. Более старшим детям достаточно было местного обезболивания, но эффективность его была различной. А может быть дети были терпеливые или нет. Одни лежали смирно, словно набрав в рот воды, другие ойкали, а третьи и вовсе разражались нецензурной руганью. Вот и делайте выводы, с каких лет это начинается.
В тот четверг мы в первый раз пошли на операцию. Мне все было конечно впервые и вновь, и было бы страшновато, если бы меня не позвал сам Олег Юрьевич, а я понимала, что в обиду он меня не даст. Он разговаривал с медсестрами о чем-то своем, а я, пока не привыкнув к обстановке, помалкивала. Тут зашла Галина Антоновна в маске. У неё была только одна операция, и то в конце. В тот день у них выдался крупный конфликт с заведующем. То ли, они больных слишком много положили, то ли наоборот кого-то не положили. Но поскандалили они не по-детски.
- Олег, он на тебя нападает, потому что видит, что ты боишься. А я его ни капли не боюсь. Я назвала его идиотом. Так и сказала «Заткнись, идиот, я все Тюряевой скажу (министр здравоохранения области), она тебя сгноит. Тем более есть за что». – сказала она в набитой народом операционной.
Галина Антоновна некогда училась с нынешним министром на одной курсе и даже вроде была с ней дружна. Поэтому она никогда не упускала случая попугать ей неугодных и просто так, для блезиру.
- Вы боитесь заведующего? – тихо спросила я Олега Юрьевича
- Боюсь – честно ответил он.
- А вы спрячьтесь тут в операционной, и не выходите, пока он домой не уйдет.
- Вообще мысль. Но боюсь, ничего не получится.
Тем временем Галина Антоновна повеселела и присела на низкий круглый стульчик, на котором сидели доктора, оперируя.
- Когда я была в Калининграде, там видела такой чудной памятник. «Родина-мать» называется. Она держит руку вниз, а ладонью вперед. Если смотреть с боку, то получается, будто мужик писает. Вот какой дурень такое сделал? Чтобы люди смотрели и смеялись?
- Родина- мать-тире-отец – Олег Юрьевич, когда смеялся, так по-доброму щурил глаза. Это смотрелось искренне и очень трогательно. Он посмотрел на меня и улыбнулся.
Он давал мне шить на операции. Получалось у меня конечно еле-еле. Руками в перчатках нужно было взять пинцет, а им держать маленькую изогнутую иголочку. Это требовало навыка, и он порекомендовал мне тренироваться дома. У медсестер попросили ненужные открытые иголки с нитками, пинцет я взяла в Сашиной комнате и потихоньку стала шить материал, в который заворачивают тарелки. Со временем у меня начало получаться, я завязывала узлы пинцетом, и стала помогать Олегу Юрьевичу на операциях. Многие врачи этого не любят, а как тогда учиться? Олег Юрьевич же разрешал мне все, что можно разрешить. В первый раз, я кое как ворочая иглой, стала сшивать конъюнктиву. Все медсестры глядели, затаив дыхание и раскрыв рты. Но он цыкнул на них «мол, Юля шьет, молчать всем» и никто не пикнул.
__________________
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма(с)
|