[~Olive~]

Крокодильчик, я тебе уже сказала, но еще скажу. -) Ты как возьмешься за ангст – спасайся кто может. С исходниками обращаешься просто ужасно, шоб ты знала – расширяешь контекст, углубляешь драматизьм, бубубу… -)) Меня просто даже снедает нездоровое любопытство, что будет, когда ты до Битвы доберешься. Надо будет заранее подготовить отступление к кладбищу двойной запас психотропных. Этот Торин, который на ч/б рисунке, он ведь УЖЕ оттуда, из того экстремума…
А пра нос… Мнэ… Я от него прусь совершенно неприличным образом, но он кажется мне все-таки не вполне каноничным, особенно, опять же, на этом ч/б. Это же с семитским уклоном нос, коий Торину очень к лицу, во всех смыслах. -)) Так что ты продолжай, продолжай.

И еще… Мне так понравился тот пост, которым ты сопроводила этот рисунок в Хибаре, что нестерпимо захотелось ответить. А там такое несколько неуместно, не формат-с. Искренне уповаю, что никого не оскорблю, ответив здесь.

Сообщение от KrokoBill

Дракон пробил брешь там, где он никогда не думал ставить оборону. Торин брал за образчик своего деда и жестоко держал себя в узде, ловя малейшие признаки золотого безумия. Все было спокойно. Никогда, никогда не жаждал золота себе, а только своему народу. Никогда не мыслил о себе в первую очередь, а только о тех, ко под его защитой. Никогда и ничего не желал и не делал для себя, всякий раз переступая через свои прихоти. Кто же знал, что именно здесь его подстережет Дракон?! И что он узнает его очень поздно - достаточно поздно, чтобы едва не пасть под его пятой....
Он боится верить себе отныне. Вот в чем дело.

А ведь это самый что ни на есть канон.
"Long hours in the past days Thorin had spent in the treasury, and the lust of it was heavy on him. Though he had hunted chiefly for the Arkenstone, yet he had an eye for many another wonderful thing that was lying there, about which were wound old memories of the labours and the sorrows of his race".
Это даже не любовь к прекрасным рукотворным вещам, это просто чистые любовь и уважение к своему народу, жалость к нему, сострадание ему, вина перед ним – вечное мучение торинова сердца. Сокровища Горы в его глазах – это и знак и возможность благополучия ее (и фактически его, Торина) детей, и символ их талантливости и трудолюбия, реализованности, аутентичности, включенности в круговорот бытия, их необходимости этому миру.
Он не мог, просто не мог больше выносить их выброшенности и изгнанничества. А к нему пришли выбивать бабло, даже не сочтя нужным прикрыть рухнувшие надежды на их смерть, ясно давая понять, что нафиг его гномы никому не сдались – всем нужны их миллионы. -)))

Убить дракона в себе, говорят. А ведь его еще надо сперва распознать, вытащить на свет, не перепутав с каким-нибудь чужим, все время мелькающим перед глазами – буквально или фигурально. А если он прячется в бесспорной добродетели, как в троянском коне, - дело становится совсем трудным.
Я вот взъелась на ПиДжея за ту трандуилову реплику об Аркенстоне, сводящую всю красивую метафорику к какому-то буквальному идиотизму, но в целом-то мне страшно нравится, что он взялся разматывать весь этот психиатрический потенциал.

"Да есть ли у тебя что-то свое?!" – орало на другого героя его забитое под плинтус материализовавшееся эго. Вот очень хороший вопрос Торину для домашней работы, очень. То эго, между прочим, стало демоном – ибо нельзя так с эгами обращаться.
Спасением ему могла бы стать нуклеарная семья – бо это мощная защита от альтруистических соблазнов раствориться в каком-нито служении, но увы – соблазны успели первыми.