[Осьминогий лось]

- Ишь как далеко забрались, еле вас нашла, конспираторы, - уже в десятый раз повторила Тётя Маша, хмыкнула и с шумным прихлюпыванием отпила из блюдечка очередной глоток вкуснейшего чая, который мастерски заваривал Риша.

Сам Риша и его Ведьма сидели напротив Тёти Маши, с любопытством смотрели, как она пьёт чай и шкодливо улыбались.
Тётя Маша и правда проделала долгий путь, сначала она по привычке отправилась в дом Риши, но никого там не нашла. Покумекала, посовещалась с несколькими пролетавшими мимо сороками и поняла, что Ришу надо искать у его любимой спутницы.
Всё те же сороки на хвосте принесли новость, как найти домик влюблённых, и Тётя Маша, не откладывая в долгий ящик, отправилась в гости. Шла она лесом-полем, полем-лугом, лугом-лесом, полем-морем, заодно и искупалась, что она очень и очень любила, и одежду постирала, снова шла лесом и полем и дошла, наконец, до хорошенького домика, спрятавшегося среди вековечного леса.
- Общение с этой девочкой тебе явно на пользу, хоть на человека стал похож, немочь бледная, - с присущей ей грубоватой лаской сказала Тётя Маша, довольно оглядела Ришу с головы до ног и одобрительно хмыкнула.
Мужчина и правда преобразился, и дело было, конечно, не только в том, что он теперь был одет удивительно стильно и со вкусом, но и в том ещё, что почти исчезли усталые морщинки из уголков его глаз, во взгляде появилась бесконечная радость.
- Можем и тебе одежду купить, образ подобрать, - деятельно предложила Ведьма, - Тоже такой красоткой станешь - закачаешься.
Риша удивлённо посмотрел на свою любимую девочку и вздохнул с лёгкой укоризной, может быть, ему, джентльмену до мозга костей, было тяжело слышать, завуалированное предположение, что сейчас Тётя Маша не красотка, а, может, он вспомнил себя подростком, когда впервые осознал, что Тётя Маша - очень сильно не красотка, и многие его приятели, особенно девочки, хихикают в кулачок, когда видят эту жуткую химическую завивку, золотые коронки зубов, простые платья или юбки в пол и несносимые всесезонные ботинки, из чёртовой кожи, вероятно. Девочкам юный Риша тогда объяснил, что внешность - не самое главное, гораздо важнее душевные качества, а их у Тёти Маши столько, что хватило бы на десятерых. Пустил в ход всё своё красноречие и даже сумел их убедить.
С вечным соперником Мартином дело было сложнее, пришлось применять более весомые аргументы, его он тоже убедил, и не беда, что сбитые костяшки правого кулака потом ещё долго болели.
А с Мартином они потом сошлись особенно близко и даже играли вместе в школьном театре, Мартин потом жену себе выбрал тоже с инетресной внешностью, не самой обычной, навсегда запомнил, что душевные качества важнее.
- Да брось, детка, - расхохоталась Тётя Маша, - Я уже слишком стара для всего этого, красоткой мне быть не интересно, но за предложение спасибо, ты очень добрая девочка.
Тётя Маша одной рукой ловко потрепала Лето по щеке, а другой рукой достала откуда-то из недр платья всё тот же огромный клетчатый носовой платок и снова утёрла выступившие от смеха слёзы.
Ведьма как будто бы послушно кивнула головой, но сама хитро прищурилась. Риша очень хорошо знал этот взгляд, и, конечно, понял, что его любимая что-то задумала.
Но все планы и мысли они отложили на потом, а в тот вечер расположились во дворе. Под раскидистым деревом, уселись прямо на траву, и Тётя Маша с Ведьмой стали ловко мастерить мигающую разноцветную гирлянду, вооружившись добытыми из чулана паяльниками.
Риша с интересом наблюдал за их манипуляциями, а Тётя Маша сквозь зубы рассказывала ему про далёкую и пугающую Россию, про лихие 90ые годы и про то, как ещё можно использовать паяльник.
А гирлянду, которую смастерили Тётя Маша и Лето, Риша потом повесил на ёлку в лесу. Огоньки радостно мигали, и конечно, и Риша, и обе его женщины поймали новогоднее настроение, всю ночь водили хороводы вокруг смущённой от такого внимания ёлочки, пили шампанское и распевали во всё горло песенки про Деда Мороза и рождественские колокольчики, звон которых разносится повсюду.
А на следующую ночь Тётя Маша заперлась в своей комнате и снова всю ночь возилась с паяльником, Риша подкрался под дверь и слушал, как она что-то приговаривала себе под нос, иногда хихикала или ойкала, задевая паяльником пальцы.
Когда они сидели за круглым столом и завтракали восхитительными булочками, ягодным вареньем, свежайшими сливками и парным молоком, Тётя Маша довольно улыбнулась, небрежно утёрла рукавом молочные усы и достала из-под стола огромное панно, мерцающее яркими буквами Hom swit Hom
- Мы повесим это над камином, - не терпящим возражений голосом сказала Лето и благодарно улыбнулась Тёте Маше.
- Конечно, это ты хорошо придумала, - просиял Риша и с нежностью посмотрел на любимую, - Спасибо за подарок, Тётя Маша.
Погостив у детей ещё несколько дней, Тётя Маша стала собираться в дорогу.
- В следующий раз я приеду в новом платье, - торжественно пообещала она Ведьме.
- А ты, немочь бледная, оставайся всегда таким красавчиком, как теперь стал, - обратилась она к Рише и нежно взлохматила его волосы, - И девочку береги, настоящее сокровище тебе досталось, - добавила она совсем строго.
Риша кивнул и довольный обнял свою Ведьму.
- Ещё раз спасибо за всё и за подарок, милая Тётя Маша, - прочувствованно сказал он и кивнул в сторону гостиной, где над камином красовались ужасающие буквы про swit hom
- Я и на машинке могу, - зардевшись от удовольствия сообщила Тётя Маша, - И выпиливать лобзиком. И выжигать по дереву. Вот, точно я тебе в следующий приезд какую-нибудь картинку выжгу. Я тебе сердце выжгу, - вдруг взвизгнула она и захихикала.
Риша улыбнулся, Лето тоже засмеялась, они с двух сторон обняли Тётю Машу и проводили к тропинке, которая много километров спустя, заканчивалась автобусной остановкой.
Обнявшись, долго смотрели ей вслед.
- Как думаешь, её страсть к британским сериалам, это не очень опасно? - обеспокоенно спросила Лето и внимательно посмотрела на любимого.
- Думаю, нет. Она всегда знает меру, - улыбнулся Риша.
- Только если речь идёт не об её одежде, - улыбнулась Ведьма, - Мы вместе ещё подберём ей новый имидж и сделаем её красоткой.
- Всё может быть, - кивнул Риша и крепко поцеловал любимую девушку.
Обнявшись, они переступили порог и вошли в свой дом. Дом, в котором жила любовь.