[Пламя Запада]

и продолжение статьи

Причина пятая,
или Чувак, ты попал!

О стилистике говорить трудно — и потому, что эта тема неисчерпаема, и потому, что порой нелегко понять, то ли это повторяющаяся ошибка, то ли стиль у автора такой. Ну вот любит он деепричастные обороты и включает их чуть ли не в каждую фразу, да ещё и по три-четыре штуки зараз, упуская при этом из виду, что деепричастие означает дополнительное или одновременное действие. В результате получается вот такое: «Уже иду, — сказала я, заплетая косу, надевая сапоги и вешая на плечо сумку». И сколько же у этой дамы рук?

Общее правило есть и тут: чем проще, тем лучше. Недлинные чёткие фразы, нейтральная лексика. И ради всего святого, избегайте красивостей, как огня! Каждое слово должно работать, каждое сравнение — нести смысловую и эстетическую нагрузку.
Как лишний груз мешает кораблю,
Так лишние слова вредят герою.
Слова «Я вас люблю» звучат порою
Сильнее слов «Я очень вас люблю».

Не надо смешивать слова из разных языковых пластов, если, конечно, вы не собираетесь рассмешить читателя, а фразочки типа «Ну, чувак, ты конкретно попал» в устах эльфийского принца только для этого и годятся. Нет, если вы сочиняете что-то юмористическое, то флаг вам в руки, такая стилевая чересполосица — один из вернейших способов вызвать смех, однако куда чаще подобного рода «юмор» возникает вопреки вашему желанию.

Противоположный случай — излишне «умные» слова. Помню, «имманентная роща» у Ле Гуин заставила меня на какое-то время (ну не было под рукой философского словаря!) почувствовать себя Винни-Пухом, которого «длинные слова только огорчают».

«Тяжёлый сон, полный кошмарных кровавых видений, милостиво сомкнул над несчастной огромные совиные крылья» — как красиво, а? Вот только слово «милостиво» в таком контексте отдаёт издевательством.

Каждому, кто пробует себя на писательском поприще, необходимо то, что я, за неимением лучшего определения, называю для себя «чувством слова». Это что-то вроде музыкального слуха, позволяющего отслеживать фальшь. Оно иногда бывает врождённым, но его, также как и слух, можно и нужно развивать. Читайте — много и разное. Читайте стихи и прозу, классику и новых писателей, мемуары и биографии, научные труды и популярные книжки. Не пренебрегайте писателями второго ряда — у них тоже есть чему поучиться, хотя бы на отрицательных примерах, а между тем и запас реалий пополните. Бестужев-Марлинский, например, даёт отличную прививку от слащавых «красот слога» и излишней сентиментальности, а заодно снабжает интереснейшими деталями быта. Вот вы знаете, что такое «пулелейка»? Я нашла это слово в его повести «Испытание», там герой готовится к дуэли и сам отливает пули, плавя свинец на огне камина.

Для тренировки глаза и слуха можно взять самый заковыристый толстовский период и переписать его так, чтобы сохранить смысл, но короткими фразами, чётко и ясно. Попробуйте ещё побороться с косноязычием Достоевского. Ну а Лермонтов и Чехов — это недосягаемые образцы, их нужно просто изучать.

Есть ещё один приём, спорный, но интересный. Попробуйте прочитать текст чужими глазами. Выбор может быть любым — хоть тётя Таня у подъезда, хоть Белинский, хоть Сократ. Заметите массу интересного! Или попробуйте переложить прозой любимое стихотворение — вот и увидите, что значит «единственно возможные слова на единственно возможном месте».

И одна просьба, дорогие авторы. Не выкладывайте в сеть черновики. Пусть законченная вещь полежит у вас в компьютере месяца три, а потом перечитайте её, исправьте, что найдёте, — и вновь отложите. А то на Самиздате встречаются такие тексты, что проще их переписать, чем прочитать.