[Tину]

Силион держал в руках лютню из ясеня и, перебирая струны, негромко пел на квенье. Его лицо, казавшееся вдохновлённым, в полумраке выглядело необыкновенным. Рядом с ним сидела та самая девушка, что сегодня утром открыла дверь Адуиал в эту комнату, и её волосы тёмно-золотой волной окутали её, падали к её ногам. Почти напротив Адуиал у стены, скрестив руки на груди, стоял Леголас, склонивший голову набок и слушающий своего друга. Остальных эльфов Адуиал едва знала или видела впервые.
Чистый, мелодичный голос пел:
Благословенна земля на западе,
Осиянная светом деревьев,
Где на зелёных лужайках танцует,
Распустив волосы, Несса.
Белоснежная вершина Таникветиле
Возвышается над холмом в ущелье,
Холодны и сладки воды ручьёв.
Но лесные ручьи нам милей.
Ладони листьев ласкает ветер,
Веющий с Башен Тумана.
Не забыть Эрюн Ласгален,
Но Аман – наш удел и судьба,
И на белопенных берегах
Будет петь нам восточный ветер.

Как только последняя нота зазвенела и затихла, оборвавшись, несколько секунд все молчали и не двигались, будто продолжая оставаться под чарами звуков, а затем Силион поднялся и положил лютню рядом с собой.
- Я думаю, на сегодня достаточно, - сказал он остальным. – Я спел сегодня около двенадцати песен и могу предложить спеть следующему.
- После тебя никто не захочет петь, - сказал какой-то эльф со смехом.
- Не надо слишком высоко ценить моё искусство. Я всего лишь пою, под-бирая стихи под музыку, рифмую слова, как и все остальные…
- Но, тем не менее, тебя сравнивают с Маглором, - закончил за него Леголас, подходя к двери. – Спокойной ночи, друзья.
Он взглянул на Адуиал и вышел из комнаты. Другие эльфы принялись расходиться, и принцесса тоже пошла к себе в покои.
- Жаль, что я почти не слышала песни лучшего менестреля Леса, но, наде-юсь, услышу его в другой раз. Эльдар поют гораздо чаще, чем мы, Авари, - думала она, когда уже легла в кровать. – Когда мир был юн, и не было ещё великого похода на Запад, мы были почти неотделимы, ели одну и ту же пищу, спали под одним шатром, смеялись и горевали вместе, пели одинаковые песни. Теперь же Авари поют так редко, что даже я могу пересчитать, сколько раз пела перед всеми, на пальцах одной руки.
Память подсовывала Адуиал воспоминания…её отец никогда не брал в руки лютню, хотя она слышала, что Амарт когда-то считался неплохим менестрелем. Видно, смерть матери повлияла на него так, заставила окунуться в заботы, чтобы только забыть, чтобы не вспоминать её. Отец часто говорил ей, что она очень похожа на свою мать, которую никогда не знала – Уиал умерла при родах. Амарт почти никогда не говорил о ней, и Адуиал не спрашивала – не хотела бередить старую рану.
В эту ночь ей снова снился ставший родным Дол Лост и отец, сидящий на троне из чёрного камня.