Краткий пересказ рецензий на спектакль – кусочков, имеющих отношение к Ричарду. Сначала нужно сказать, что постановку очень хвалят авторитетные издания – и театральные, и общей тематики, в том числе Таймс и Гардиан. Почти единодушно (за вычетом газеты The Daily Mail, бульварного издания, которое вообще отличилось, послав на просмотр критика, которому сцены массовой истерики показались слишком истеричными) соглашаются, что три с половиной часа пролетают незаметно. Хвалят всех актёров поголовно, освещение, декорации и хореографию.
Теперь о главном: игру Ричарда все называют мощной и захватывающей. Все отмечают, как он умеет держать зал. Многие пишут, что он прекрасно показывает сочетание внешней мощи (есть сравнения с медведем
) и внутреннего конфликта, вины. Особенно отмечают, что сцены с Элизабет (женой Проктора) просто душераздирающие, очень трогательные, их взаимоотношения сыграны тонко, но сильно. The Telegraph называет Ричарда «воодушевляющим сценическим актёром». Сайт The British Theatre Guide говорит, что в своих совместных сценах Ричард и Анна Мэдли «дают мастер-класс актёрской игры». В паре статей отмечают, что голос Ричарда хрипловат, возможно, из-за перенапряжения. The Evening Standard пишет, что Ричард в начале спектакля smoulders (игра слов, означает и то, что персонаж похож на едва горящий огонь, на догорающие в костре угли, и то, что Ричард испепеляет своей энергетикой), а потом в полную силу пылает гневом и на окружающий абсурд, и на самого себя из-за своего падения.
Timeout отмечает, что актёры говорят с йоркширским акцентом (американского акцента тогда ещё не было
). «В центре стоит Джон Проктор, жёсткий человек в жестоком мире. Сексуальный гном из «Хоббита» неизбежно должен был усадить некоторое количество задниц в кресла (да, прямо так и написано), но его суровая привлекательность и всепоглощающее, яростное присутствие на сцене принципиально важны: он энергичный, целеустремлённый человек, неостановимая стихия, которая сталкивается с неподвижным объектом – общиной Салема. … Сцены в суде поистине потрясающи, каждая реплика Армитиджа и судьи Дэнфорта – как лавина». Здесь же спектакль охарактеризован как оперный по масштабу и сказано, что это вторая важная постановка Миллера в Лондоне в этом году. Автор был рад, когда наступил антракт после длинной и пролетевшей незаметно первой части, потому что смог успокоиться, но к концу почувствовал себя сокрушённым эмоциями. Перекликается с этой рецензией The Independent: пишет, что чувствуется, что Проктор мог бы «обрушиться как океан» на суд и судей, если бы не чувствовал вины за собой.
Больше всего места Ричарду отводит в своей рецензии Digital Spy: «Голос Джона Проктора звучит как будто из-под земли, и Армитидж использует его на все 100% (брызги слюны летят через всю сцену), чтобы защитить себя, но безуспешно. Физически Джон очень внушителен, но постепенно он ослабевает и ломается. Ещё до сначала суда Армитидж показывает его всё более истощённым обвинениями, которые сыплются на него и окружающих. В конце его тело тоже ослабевает, и когда Джон снова появляется в финальной сцене, перемена разительна. Триумф гримёров, костюмеров и Армитиджа как актёра выражается в том, что на него больно смотреть. Но именно в тот момент, когда Джон кажется слабее всего, он наконец находит в себе силу. Его «последний бой» невероятно воодушевляет и ещё раз подтверждает, как хорошо Армитиджу удаётся показать внутреннюю силу, будучи внешне сломленным, и внутреннюю слабость, выпрямившись во весь рост».
Есть ещё статья-интервью с Ричардом под названием "Театр - моя первая любовь", но это заглавие - единственное новое, что там есть, остальное он уже говорил в недавнем интервью, которое я переводила.