- Лурц, ты можешь уделить мне несколько минут твоего драгоценного времени?
Одновременно с кивком Лурц показывает на землю рядом с собой, садись, мол.
- Ты недавно спрашивал риторически, какой резон человеку за орков задницу рвать. С тех пор мне не дает покоя аналогичный вопрос: до какой степени орки готовы рвать задницы за людей?
И жду, что он мне ответит. Лурц молчит. Занимается этим он так долго, что мне сначала перестает это нравиться, а потом перестает нравиться окончательно.
- Ты же насчет себя имеешь в виду? – наконец выдает он.
- Ну естественно! – начинаю я источать яд. – За все человечество этим и люди заниматься не станут.
- Пока ты с нами – как за всех остальных. Любите вы, люди, языками чесать, где и так понятно.
- Тебе, может, понятно, а мне нет, потому и спросила. И зачем надо было так долго молчать?
- Думал, как покороче ответить. У тебя всё?
Ну прям! У меня есть еще контрольный коварный вопрос, и я его задаю:
- Вот даже если меня злодеи поймают и весь общак за выкуп потребуют, вы тоже за меня будете?
- Дурацкий вопрос.
Я тут же делаю попытку обидеться:
- Почему это он дурацкий?!
Лурц еле заметно покачивает головой.
- Потому что мы в эти игрушки не играем. Кого бы ни взяли и что бы ни потребовали, мы сразу нафиг посылаем, без разговоров.
Я пытаюсь усвоить смысл сказанного, и это требует времени, потому что он плохо укладывается у меня в голове. На всякий случай обращаюсь с осторожным вопросом:
- Лурц, я ваших обычаев не знаю и боюсь понять что-нибудь не так. Скажи, я правильно улавливаю, что если кого-то из орков или вот, например, тебя кто-нибудь, неважно, кто, схватит и потребует от остальных что-то на обмен, орки и палец о палец не ударят?
- Правильно, - спокойно отвечает Лурц. – Так что если влипнешь, то не рассчитывай. Выручать пойдем, но если за тебя что-то потребуют – извини.
- Подожди. А если другая сторона пригрозит с заложником что-нибудь очень нехорошее сделать?
- Само собой, иначе для чего его брали бы?
- И как же?
- Никак. Лучше одному умереть, чем всем. Если получится, пристрелим его, чтобы от мучений избавить, если нет… ну значит, нет.
- Но почему?! – вырывается у меня.
- Да потому что все равно не отпустят, не понимаешь, что ли?! – в голосе Лурца слышится раздражение.
- Нет, - отвечаю растерянно я. – Ты не забывай, пожалуйста, что я в Средиземье человек пришлый и многого просто не знаю.
Лурц смягчается.
- Оркам слова никто сроду не держал. Теперь понятно?
Не очень. Но чтобы не показаться совсем дурой, я молчу. А потом спрашиваю:
- Ты бы даже с родной матерью так поступил?
Ой, какой дешевой демагогией я сейчас занимаюсь! Аж самой стыдно. Но на мое счастье Лурц такого слова не знает и вместо того, чтобы ткнуть меня носом в мою насквозь дурную риторику, отвечает по-прежнему все так же спокойно:
- Она бы меня прокляла, если б нет.
Лурц по-прежнему смотрит в пустыню, как и полагается караульному. Но у меня такое ощущение, будто он ждет моих дальнейших слов. Не то чтобы это как-то могло повлиять на какие-то реальные события, и вряд ли Лурц в любом случае хоть ухом поведет, но сказанное (или не сказанное) мной будет иметь какое-то значение. Оно что-то изменит, хотя, скорее всего, я даже не узнаю, что именно.
- Ну ладно, раз так… Лурц, тогда пообещай мне, что в случае чего меня пристрелишь именно ты. Такое ответственное мероприятие я больше никому доверять не хочу.
Лурц наконец-то отрывается от созерцания окрестностей, чтобы мельком взглянуть на меня.
- Угу. Иди спать уже.
Аудиенция окончена. Мне остается последовать его совету и отправиться почивать, пока обстановка позволяет. Я даже засыпаю почти сразу, как только устраиваюсь на своем ложе из пары пустых бурдюков. Успеваю только в очередной раз вздохнуть: вот что значит путешествовать налегке.
Зато мне есть чем заняться после уже традиционного пробуждения среди ночи. Вечерний разговор с Лурцем нейдет из головы. Слишком мало было сказано и слишком неожиданно прозвучало, и вот я думаю и так, и этак, и с одной стороны, и с другой. А может быть, Лурц все это придумал и мне сказал нарочно, чтобы… ну не знаю. Чтобы посмотреть, как я отреагирую, или чтобы меня попугать, например. Судя по тому, что я успела узнать об орках, они так держатся друг за друга, что не сдают своих ни при каких обстоятельствах, и если бы у них была конституция, она состояла бы из одной статьи: «один за всех, все за одного». И как может такое быть, чтобы при такой вот солидарности они оставляли кого-то во вражьих руках или убивали бы его сами, не сделав даже попытки ну хотя бы поторговаться, что ли? Самым простым было бы рассудить, что ах, эти орки – они зло, ничего хорошего от них ждать не приходится по определению, и вот тому еще одно доказательство: они не жалеют даже своих. Но за те несколько месяцев, что я обитаю среди них, ясно же видно, что они не злее и не свирепее всех остальных. Такие же люди, как все прочие. То есть, не люди, а… куда деваться от проклятого антропоцентризма? Интересно, орк в подобном случае сказал бы про людей, что они такие же орки? Да, наверное, как же иначе? Но это так странно. Я опять отвлеклась.
Ну так вот. А может быть, на самом деле так поступают все, и люди тоже, а Лурц просто честней остальных, в словесные игры в благородство не играется, и говорит как есть. Что, собственно, я знаю о такого рода вещах, кроме посторонних рассказов? Я видела когда-нибудь что-нибудь подобное своими глазами? А наболтать могут каких угодно сказок. Людям вообще свойственно придумывать о себе красивше, чем есть на самом деле, да и не людям, наверное, тоже. Нет, стоп. Если бы все делали так же, как орки, никто бы и заложников не брал, и такого понятия даже не было бы за ненадобностью.
Еще некоторое время я верчусь с боку на бок с очередным приступом ложной надежды свернуться как-нибудь так, чтобы было потеплее. А еще потом в памяти всплывают слова Лурца «оркам слова никто не держал», и тут в голове у меня начинает проясняться, и все становится на свои места. Какой смысл выполнять требования, если противник все равно не сдержит обещания?! Это настолько элементарно, но мне никогда и в голову не приходило, что они живут совсем не так, как мы. Средиземские орки существуют вне закона, на них не распространяются никакие моральные нормы и ограничения, в отношении их не действуют никакие обязательства. С ними можно обращаться как угодно, и никто за это косо не посмотрит. Кроме орков, конечно, но их мнение никого не волнует. Да, мы, люди, не ангелы, и среди нас точно так же есть и клятвопреступления, и предательство и еще много нехороших вещей, но по крайней мере это осуждается, и в нашем общении с миром мы рассчитываем на то, что окружающие иной раз все-таки соблюдают принятые нормы. Но как бы вот лично я жила бы, если бы знала, что вообще любое данное мне слово будет нарушено, а на любой закон, неважно, писаный или неписаный, будет наплевано? Можно бесконечно разбираться, кто прав, кто виноват, и откуда пошло еси, но факт остается фактом: орки существуют против всего остального мира, а весь остальной мир против них. И если они, несмотря ни на что, еще не истреблены до последнего, значит, благодаря и таким обычаям, от которых среднему человеку становится дурно. Можно заламывать руки в ужасе от того, какие орки бездушные и жестокие, но что им еще остается?! Живи мы в таких условиях, как они, мы были бы такими же. Если бы они были чуть меньшими рационалистами, они давно бы исчезли с лица земли. Тут в памяти всплывает момент из рассказа Ругбума о преследовании каравана, когда они собирались бросать жребий, кому оставлять воду. Пусть лучше выживет кто-то, чем не выживет никто.
И мне показалось или Лурц слегка расслабился после моей последней реплики? Я сказала что-то, что он хотел услышать, или не сказала того, что он не хотел? Почему его это вообще так интересовало? Лурцу не все равно, что какая-то там человечья баба думает об орках? Я как-то не замечала, чтобы ему были свойственны такие сантименты. Как бы я ни относилась к орочьим обычаям, это же на практике ничего не меняет. Чего-то я тут не понимаю.
Утром, как обычно, солнечный свет прогоняет прочь мрачные мысли, и жизнь снова выглядит если и не прекрасной, то вполне удовлетворительной. Настроение приподнято не только у меня - вся компания выглядит весьма приободрившейся: во второй половине дня мы должны прийти в оазис, тот самый, который так вовремя подвернулся Ругбуму с тремя спутниками. А это значит, что самая тяжелая и опасная часть путешествия практически позади, и мы миновали самый гиблый участок пустыни без происшествий и потерь. Едучи на закорках у Лурца, я развиваю предыдущий разговор дальше:
- Да, Лурц, а у тебя мама есть?
Вообще вопрос, конечно, дурацкий: если у Лурца есть сестра, значит, и мать должна быть.
- А как я, по-твоему, на свет появился? – отвечает он вопросом на вопрос.
- Да ну разное болтают, что-то там вы вроде то ли из каких-то ям нарождаетесь, наподобие как гномы из камня, или как-то в таком роде…
- Да враки это. От мамки с папкой родимся, как все.
Интересно, как выглядит мама Лурца? И сам собой напрашивается следующий вопрос:
- А сколько тебе лет?
- Без понятия. Взрослый уже.
- Значит, и когда у тебя день рождения, ты тоже не знаешь?
- Ну не знаю, и чо? Нафиг он мне нужен?
- Жаль, что не знаешь. Я бы тебе торт подарила, большой, со свечками...
- На кой мне свечки? Мышь я, что ли? – это наш предводитель пробует отшучиваться.
- Лурц, слушай, а ты женат?
Терпение Лурца, кажется, начинает истощаться.
- Блин, чо тебе от меня надо?! Чо ты докопалась до меня, как пьяный до палантира?!
- Нет, ну мне же интересно. Мы с тобой тут вот такие вопросы философические давеча обсуждали, я тебе, можно сказать, собственную жизнь доверила, а сама о тебе ничего не знаю. Непорядок же!
- Ну не женат. Устраивает?
Не обращая никакого внимания на тон, я как ни в чем ни бывало продолжаю:
- А почему?
- Блин, потому! Времени нет.
- Куда только ваши орочьи бабы смотрят?! Не понимаю.
Лурц слегка успокаивается. Все-таки лесть – великая сила.
- А дети у тебя есть?
Похоже, я уже достала главаря орков своими вопросами, потому что он отделывается лаконичным «нет». Надеется он совершенно напрасно, потому что от меня так просто не отвертеться:
- Угу, а в Хараде?
- Брехня это! – негодующе восклицает Лурц, прежде чем мой издевательский хохот дает понять, что его развели как малое дитя. По-моему, ближайшие к нам орки с великим трудом сохраняют равнодушные морды.
- Хаааа! Тебя колоть – одно удовольствие! И до чего просто!! Один сомнительный эпизод твоей биографии мы раскрыли.
И я довольно потираю руки. Уверенный тон – это если не всё, то очень и очень многое. Лурц уходит в глухую оборону и решает игнорировать мои выходки. До чего он наивный, однако.
- Ну это же неправильно, - продолжаю я, удобно облокотившись одной рукой на могучее орочье плечо, а другой помогая себе жестикуляцией. – Как это так может быть, чтобы такой выдающийся предводитель – и не оставил после себя потомства? Это даже как-то и безответственно, я считаю. Послушай, а давай мы с тобой поженимся, а?
Такое нахальство оказывается даже для Лурца уже сверх границ его выдержки. Он явно подбирает достойный ответ, но не найдя нужных слов, рычит только:
- Заткнись или пешком пойдешь!
- Нет, правда! Мы поженимся и нарожаем десяток маленьких Лурциков и Лурдеш…
Лурц молча ставит меня на землю и продолжает путь. Развожу руками: меня же предупреждали. Показываю в спину Лурцу язык. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Не больно-то и хотелось. Все равно ненадолго. А ноги размять тоже полезно, не все на чужих спинах по пустыне ездить.
Уже на подходе к оазису, когда орки на несколько минут останавливаются и разглядывают новый элемент пейзажа, я могу поравняться с Лурцем.
- А знаешь, - замечаю я ему с ехидной физиономией, - ты сделал бы мне гораздо большую пакость, если бы согласился на мое предложение. Вот тогда бы я попрыгала!
Услышав шумный выдох Лурца, я мерзко смеюсь.