[Krakodil]

Тем временем в пустыне...

***

Оазис со странным названием Ктир-Хийяр, в котором мы сейчас прохлаждаемся, не Эру весть какой важный. Он изрядно на отшибе от основных торговых путей Варранта, и хотя из него и выходит неожиданно хорошая дорога, она почему-то ведет не на юго-запад, к Иштару, а на север и где-то там, примерно в двух днях пути отсюда, сделав изрядный крюк, соединяется с дорогой из Браги в Иштар, той самой, по которой должен приехать эфенди. Хотела бы я знать, какими соображениями руководствовался тот умник, что прокладывал дороги в Варранте.

Видимо, по причине уединенного местоположения, караван-сарая или еще какого-нибудь постоялого двора в Ктир-Хийяре нет. Орков это нимало не смущает, и они располагаются на окраине оазиса в тени пальм прямо так, под открытым небом, а я за несколько медяков с легкостью договариваюсь с аборигенами о постое и наконец-то могу хоть одну ночь поспать под крышей, как белый человек. Вернее, две ночи: раз уж мы продвигаемся так быстро и уже почти достигли цели, Лурц решает дать всем день отдыха. Нам все равно почти неделю дожидаться эфенди, так почему бы не провести здесь лишние сутки?
И вот мы валяемся в тенечке, вкушаем в изобилии плоды сельскохозяйственных трудов здешних обитателей, неторопливо перебрасываемся словами ни о чем, и вообще всем лень. Все приходят в себя после шести дней бега в адском пекле. Я жалею о том, что не взяла ничего переодеться, и чтобы выкрутиться из положения, устраиваю стирку непосредственно на себе. Ну если меня намылить прямо в одежде, она ведь постирается, правда? Пусть не совсем идеально, но все же лучше, чем было.

Через день, по-прежнему в приподнятом настроении мы выходим из Ктир-Хийяра. До цели путешествия, колодцев аль-Гхауйит, не больше сорока километров, и орки собираются пройти это расстояние за день своим обычным шагом. Идти пешком придется и мне, ибо раз я в состоянии, значит, нечего меня катать. Для меня это многовато, но после дня отдыха, а главное, в предвкушении нескольких дней отдыха, можно и потерпеть. Тем более, что каменистое безобразие под ногами закончилось: какая-то более-менее хоженая тропа в сторону Иштара все-таки существует, местные жители не совсем уж кретины. Правда, теперь общий подъем местности становится еще более ощутимым, и это приносит дополнительную усталость. Горы уже совсем рядом, и пустыня вблизи них не такая уж и пустыня: там и сям видны деревья, хоть и поодиночке. Временами кажется, что и цвет самих гор кое-где зеленоватый, как будто там что-то растет, хотя против солнца разглядеть трудно. К вечеру мне уже не до красот природы, у меня уже ноги не сгибаются, а прямо так подо мной подкашиваются, и мне бы закатиться куда-нибудь в уголок и валяться, пока хоть немного не пройдет усталость.

Колодцы аль-Гхауйит находятся там, где им и полагается, и конечно, эфенди в назначенном месте еще нет.

***

Обстановка здесь довольно унылая. Поблизости от колодцев торчат несколько чахлых и скрюченных деревьев, дающих жидкую тень. Под ними орки и располагаются лагерем. На деревья мы навешиваем все, что только можно, чтобы тень была чуточку погуще. Но здесь даже и не так жарко. Может быть, потому что местность изрядно выше, чем Мора-Сул, который стоит в котловине; или потому что ветер дует с какой-нибудь другой стороны. А может быть, это только так кажется: после той печки, из которой мы вышли, достаточно каких-то пары градусов прохлады, чтобы мы чувствовали себя как в раю.
Провизии у нас после захода в Ктир-Хийяр достаточно, ко всеобщему удовольствию – если орки ели кислое тесто и не жаловались, это не значит, что они пребывали от него в восторге и ни за что не променяли бы его на нормальную еду.
Сами колодцы – это круглые дыры в земле, обложенные камнем. Над каждым установлена древняя железная тренога с блоком, через который перекинута длинная веревка. Она висит там всегда, и по неписаному закону ее никто никогда не стащит, потому что колодец без веревки – это, возможно, чья-то смерть всего в нескольких десятках метров от воды. Если одинокий путник, отставший от каравана, не имеет при себе ни ведра, ни даже фляжки, в крайнем случае он привяжет к ней свою одежду и хоть так сможет добыть воды, без веревки же он обречен. Ты можешь забрать эту веревку и повесить вместо нее новую, и это будет добрым делом.
Отсюда уже виден Иштар. Вон там, по склонам горы поднимаются кажущиеся отсюда белыми его стены, можно даже разглядеть отдельные высокие башни – наверное, храмов. До столицы Варранта не так уж и далеко, если бы мы умели летать. Но Ругбум говорит, что впереди целый день крутого подъема в гору, а дорога такая извилистая, что придется пройти почти втрое больше, чем кажется на первый взгляд. Мы изучаем Иштар издалека и строим предположения разной степени невероятности касаемо того, что нас там ждет.

Изредка к колодцам подходят караваны, их погонщики косятся на нас с большим подозрением: такое количество вооруженных морд не может не внушать опасений. Орки обращают на прибывающих внимания не более, чем те того заслуживают, и караванщики, постоянно оглядываясь, набираются смелости и черпают воду. И то сказать, если голод не тетка, то жажда еще более не дядька. Те, что поменьше, после водопоя спешат убраться от греха подальше, но один большой караван ночует вблизи колодцев. Они тоже выставляют на ночь часовых, и при свете убывающей луны орки глазеют на них, а те на орков. А рано утром меня будит рев верблюдов – их поднимают погонщики, но верблюды не хотят подниматься и снова весь день тащиться с грузом и протестуют на разные голоса во всю мощь своих верблюжьих глоток. И да, я теперь дрыхну всю ночь до рассвета, потому что все-таки купила в Ктир-Хийяре пару покрывал.

К вечеру пятого дня нашей размеренной жизни со стороны Браги приближается одинокий всадник. А вот наконец-то и эфенди.

У меня невольно вырывается возглас восхищения.
- Хорош!! – произношу я с чувством.
И впрямь, несмотря на две недели пути, эфенди выглядит лучше некуда. Вернее, лучше некуда выглядят оба, и всадник, и его конь. Да, я знаю, что выражение «благородное животное» - это невообразимо затасканный штамп, но ничего другого при виде этого сухого и тонконогого гнедого я сказать не могу.
А еще и эфенди в тонком светло-кофейного цвета бурнусе – ну пижон, невыносимый пижон чистейшей воды! Не иначе, изо всех сил начищал перья на предыдущем ночлеге. Но смотреть приятно, чего уж там. Мысленно представляю собственный, в моих дешевых хлопковых тряпках, вид со стороны – да, сравнение не в мою пользу. Впрочем, когда это меня смущало? Тряпки – сие преходяще, главное то, что в них.
Что бы там ни думал обо мне эфенди, вряд ли найдется мужчина, который остался бы равнодушен к восхищению со стороны женщины, особенно молодой. Спешиваясь, он откидывает прикрывающую лицо полу бурнуса и одаривает меня невероятно ослепительной улыбкой. От восторга я могу только поцеловать кончики пальцев:
- Да будет моя душа за тебя выкупом!
- А в Мора-Суле так убивалась, так убивалась, – отпускает зловредную реплику за моей спиной Ругбум.
- Ой, ну это совсем другое, - отмахиваюсь я, даже не оборачиваясь. – И я же только гляжу. Что, уже и посмотреть нельзя?!
- Знаем мы эти посмотреть, - продолжает язвить он.
Теперь я все-таки к Ругбуму оборачиваюсь:
- Ну давай еще почитай мне морали! Даже если и не посмотреть, это была твоя идея, что Рагнарок меня бросил. Ты меня убедил, буду клин клином вышибать, понял?
Нашелся тут мне голос совести.

Естественно, мы не пустимся в дорогу на ночь глядя – лошади эфенди нужен отдых.

Утром орки сворачивают наше становище за считанные минуты. Сегодня мы будем в Иштаре. Все отдохнувшие, свежие, пойдем мы быстро. Но не собираюсь я топать пешком или ехать на орках, когда есть лошадь. Вопрос вот прямо даже не подлежит обсуждению.
Эфенди рассчитывает, что я поеду сзади. Весь день сворачивать себе шею, пытаясь разглядеть пейзаж? Не бывать тому! И не успевает он и слова сказать, как я с помощью Лурца устраиваюсь в седле первой. Эфенди слегка растерян:
- Но так мне придется тебя… держать.
- Главное, что не наоборот, - отвечаю я.
Вот так. Моя совесть чиста, а эфенди пусть сам ломает голову, как избежать контактов, переходящих границы дозволенного.
Дорога вьется и вьется в гору, мимо небольших полей на террасах, мимо нескольких крохотных – в три дома - деревенек, иногда прижимаясь вплотную к скалам, а иногда выходя на простор ровных склонов. Иштар то пропадает из виду за очередным поворотом, то показывается вновь, все ближе и ближе.
У ворот эфенди протягивает стражникам какие-то бумаги. Один из них несколько раз перечитывает содержимое, шевеля от усердия губами, окидывает взглядом нашу компанию и на всякий случай пересчитывает всех нас по головам. По-видимому, результат его вполне удовлетворяет, и он подает остальным знак пропустить.

В город я въезжаю с настроением завоевателя. Как полководец во главе своей армии.

 

---------- Сообщение добавлено в 17:17 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:07 ----------

Сообщение от арве

А меня чего-то на поэму понесло. Пока по Хоббиту. Скорее по книге, чем по фильму. Ну там как пойдет.
Пока пошло очень резво. Накропала пролог и начало 1 главы. Выложу на 100 страничку в честь юбилея. Может и дальше к тому времени напишу. Все равно же кусками выкладывать придется.

Во-первых, ура, во-вторых - ну смотрите! никто за язык не тянул Теперь не отвертитесь.