[Ithrilyann]

Девочки, а у нас прошёл дождь!
Ааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!
Самый настоящий дождь!
Гроза, ливень и град с огрооооомную горошину!
Первый раз за.... забыла уже сколько - месяц? полтора?

Как я люблю грозу...
Я стояла на крыльце, прямо над головой раскалывалось небо, я вдыхала похолодавший ветер, и радовалась вместе с измученными жаждой деревьями...



Цитата про грозу:

Семёнова, конечно))

Пока я смотрела, сверху вниз рогатым копьём ударила молния, и, почти не отстав, долетел торжествующий громовой раскат. Я втянула голову в плечи и опрометью кинулась вниз.
Грозу толкуют по-разному. Одни говорят, это Перун ратится против Змея, вновь выползшего на разбой. Молния – золотой блеск секиры, разящей без промаха. Гром – эхо ударов. Другим гроза кажется свадьбой Неба с Землёй. Быстрые молнии пронзают большое тело Земли, порождая ликующую, бессмертную жизнь. И стонет, гремит смятый воздух от сладкой муки любви...
О грозе хорошо рассуждать тихим вечером, а лучше всего зимой у печи. Но не в бурю, когда разражается над головой то ли свадебный пир, то ли смертная битва, а ты только ждёшь, чтобы пала на виноватую голову десница гневного Бога...
 

И ещё одна.

И достиг стон иссохшей земли слуха Богов, посылающих дождь!

Склонился к вечеру этот день скорбных трудов. И небо потемнело неожиданно и быстро, наливаясь грозовой синевой.

С юго-востока выдвинулась Перунова колесница… Садившееся солнце обагрило ее вершину, низ окутала лиловая темнота. Раз за разом били там мертвенные копья молний, но гром еще не долетал.

И, точно приветствуя небесный пожар, на высоком речном берегу разом вспыхнули два огромных костра. Двумя яростными глазами глянули они в наползавший мрак. В вихре гудящего пламени, на дымной шерсти жеребцах рванулись в небо тени погибших! Два отсвета легли на еще не просохшие плечи булгарского кургана. Это те, кого сроднила пролитая кровь, сомкнули в последнем пожатии бесплотные руки…

Потом внизу, у края бегущей волны, вспыхнула третья звезда. Это столкнули в волны корабль Гудмунда Счастливого, херсира из Халогаланда. Молча сидели на том корабле неподвижные гребцы… Люди Торгейра закрепили правило и подняли парус.

Гудмунд херсир лежал на палубе в шлеме и боевой броне, опустив голову на щит.

— Счастливо тебе, отец, — негромко сказал ему Торгейр. Чуть помедлил — и сунул головню в заранее приготопленный хворост. И последним спрыгнул в воду с корабля, уходившего под ветром навстречу грозе.

И поплыл Гудмунд Счастливый в Обитель Богов…

Хельги Виглафссона отнесли на пестрый корабль, когда-то принадлежавший Рунольву.

........

С берега было хорошо видно, как пламя тронуло нарочно смоченный парус, как выросла у носового дракона клубящаяся дымная грива… Сухое дерево трескалось, и по резной морде чудовища одна за другой скатывались горящие смоляные слезы.

Подпертый плечом сына, Халльгрим хевдинг стоял над обрывом и глядел на далекий костер, медленно плывший под крылом необъятной грозы, между небом и водой.

И уже вставали перед ним хмурые скалы Торсфиорда. Он вернется туда. Ибо всякое завтра рано или поздно превращается во вчера и еще быстрее — в десять зим тому назад.

Будет греметь холодное море, и северный ветер будет наполнять полосатые паруса. И черные вороны будут лететь вслед кораблям…