***
Обсудив все, что хотели, заговорщики разошлись на ночлег.
Заметив, что Локки, вместо того, чтобы отправиться спать, незаметно покинул пещеры, Улисса направилась следом и вскоре отыскала Маленького дракона на его излюбленном месте. Крутой уступ на голой скале, вдали от пещер… С некоторых пор ее приемный сын упорно искал уединения, и Улисса, как ей казалось, понимала, почему.
Опустившись на камни рядом с Локки, она потерлась головой о его плечо. Маленький дракон открыл глаза. Его взгляд был полон печали.
По старой привычке она про себя все еще называла его маленьким. Это было смешно, потому что в сравнении с нею он был огромен. Но ведь для матери ее ребенок всегда остается малышом, сколько бы лет он ни прожил и каким бы огромным ни вырос.
Улисса считала Локки своим ребенком, таким же родным, как Нэрис. То, что внутри дракона жил человек, не смущало ее и не мешало его любить. Она была драконом, а драконы, отдавая кому-то свою любовь, никогда не забирают ее назад. Она верила в него, в его предназначение. Она готова была помогать ему всем, чем только могла, и когда то же самое пожелала сделать Нэрис –Улисса не удивилась ее выбору. Все было правильно. В каждой нормальной драконьей семье все равны и все до конца стоят друг за друга. По крайней мере, так всегда было принято у таурлоков.
Лишь одно обстоятельство тревожило Улиссу с недавних пор. Она видела, как Локки смотрит на Нэрис, и чувствовала, что Нэрис привязана к нему гораздо больше, чем к брату. Она радовалась бы этому, если бы они были существами одной природы. Но все обстояло не так. Материнским сердцем она поняла то, чего еще не поняли они: чувства, связывавшие Локки и Нэрис, грозили перерасти из простой привязанности в нечто большее, и если так случится – для них это станет большой бедой.
Ей оставалось лишь надеяться, что судьба сама как-то развяжет этот узел.
«Что заставляет тебя грустить, малыш?.. Чем я могу тебе помочь?»
«Все в порядке, Лисс, не беспокойся. Я просто расстроен тем, что вы с Нэрис снова будете рисковать собой.»
«Ты ведь знаешь, что по-другому не получится, нас слишком мало. Кроме того, война за освобождение нашего рода – мой долг и долг Нэрис. Королевская семья всегда и с любым врагом сражалась в первых рядах. Это наша обязанность и дело чести. Когда-то отец Нэрис погиб в таком бою. Я не смогу уважать себя и смотреть в глаза выжившим, если трусливо спрячусь, чтобы переждать эту бурю.»
«Но почему же тогда нельзя поберечь хотя бы Нэрис? Ведь ее возвращение досталось такой ценой…»
«Потому что она – будущая королева, и ее долг ничем не отличается от моего. Кроме того, ты сам видишь, какой у нее характер. Она всегда делает то, что считает правильным, и остановить ее невозможно.»
Тяжело вздохнув, Локки отвернулся.
«Скажи мне, почему ты так волнуешься за нее? Неужели только ради меня?»
«Ну, …она ведь теперь моя сестра … и …»
«И…?.»
Вместо ответа Локки молча взмыл в воздух и в несколько сильных взмахов скрылся от Улиссы в низких предгрозовых облаках.
Улисса печально вздохнула. Впервые она ничем не могла ему помочь.
***
Вскоре выяснилось, что расчет Улиссы вполне оправдался. В сопровождении Астиса она посетила Дикий лес, обыскала все его окрестности и сумела собрать немало таурлоков, готовых вместе с нею вступить в битву с ведьмой. В их числе были уже знакомая Локки маленькая драконица Тили и еще несколько драконов из тех, что, одурманенные заклятьями Нимхар, когда-то последовали за Тархом в пещеры.
Нэрис Улисса взять с собой не решилась, чтобы раньше времени не пугать сородичей и не подвергать дочь напрасному риску. Не все были готовы к мирной встрече с метаморфой. Локки был рад ее решению. В отсутствие Улиссы, они с Нэрис почти все время проводили вдвоем, охотясь или отрабатывая боевые приемы. Глядя на них, Великий дракон думал о том, что, если они будут держаться вместе, в бою мало кто сможет против них устоять. А еще, иногда, он думал о том, как странно и причудливо сплетается порой полотно жизни, да так, что даже небесных драконов может удивить его рисунок.