***
Растворившись в предрассветной мгле, Локки хотел оказаться как можно дальше от места, где осталось лежать поверженное чудовище. Он чувствовал себя убийцей, и его отвращение к себе не могло побороть даже то, что убитый им зверь уже не имел с его отцом ничего общего, кроме, может быть, изначальной природы, которая стараниями Нимхар давно уже угасла, не оставив в его сознании даже смутных воспоминаний о том, кем он был прежде.
Он не слышал, как Нэрис звала его, и не видел, как с небес на тело тело Сархи, словно снег, опустилось множество маленьких белых звезд, их мягкий белый свет окутал его и огромный дракон растворился в нем, словно и не было никогда Ужаса Лориндола… А когда этот волшебный свет угас – Астис и Нэрис увидели лежавшего на камнях мостовой человека, чем-то похожего на Локки.
Человек был ранен в грудь и казался мертвым, но Астис безошибочным чутьем определил, что искра жизни все еще горит в нем, а Нэрис, знавшая гораздо больше него, поняла, что перед ними никто иной, как Сайрос, истинный правитель Лориндола.
Не зная, как ему помочь, она оставила Астиса охранять короля, а сама бросилась на поиски кого-нибудь, сведущего в медицине, решив, что метаморфы человек испугается все-же меньше, чем урулока.
По счастью, очень скоро она наткнулась на знакомый дом замкового лекаря, который не раз видел метаморф и не должен был умереть от страха, увидев ее. Он вместе со своей семьей прятался в подвале, но драконье чутье Нэрис помогло без труда отыскать его там. Увидев в проеме выбитой двери метаморфу, лекарь пришел в ужас, решив, что смерть пришла за ним этой ночью, а когда она вдруг заговорила с ним – упал в обморок, да так основательно, что его жена едва сумела привести его в чувство. В отличие от мужа, женским чутьем она поняла, что метаморфа не хочет причинить им зла, и, как могла, объяснила это перепуганному мужу. Едва пришедший в себя лекарь, выслушав просьбу Нэрис, трясущимися руками собрал свой нехитрый инструмент и, все еще до конца не веря в то, что никто не собирается его убивать, последовал за ней.
Увидев, кто, ожидая его помощи, лежит на камнях мостовой под охраной урулока, лекарь вторично упал в обморок, и теперь уже Нэрис пришлось приводить его в чувство.
***
Ожидая, пока лекарь сделает для раненого все, что нужно, Нэрис размышляла о том, почему гибель ведьмы не изменила ее. Великий Дракон утверждал, что все превращенные в метоморф драконы станут прежними, когда она умрет и рухнут ее чары. Раз этого не произошло, значит - ведьма жива и война не окончена… Или это они с Астисом не до конца уничтожили то, что она хранила в Башне?
Решив выяснить, что с остальными метоморфами, она поднялась на ноги, но в приступе внезапной дурноты вновь опустилась на мостовую. Озираясь вокруг, она увидела, как все вокруг нее размывается и теряет цвет. Голова закружилась. Ее тело пронзила острая боль, словно оно было смято и придавлено тяжелым камнем. Нэрис попыталась встать, чтобы вырваться из этого невидимого плена, но не смогла и почувствовала, что ее словно выворачивает наизнанку. Все бешено закружилось вокруг нее пестрым звенящим хороводом, придавливая к земле, глаза заволокло алой пеленой и сознание на миг покинуло ее, а когда вернулось – мир вокруг нее выглядел другим.
Осторожно поднявшись на ноги, она вдруг поняла, что вместо ног и рук у нее вновь четыре лапы. И хвост с изящной алой кисточкой на конце. Но это почему-то не обрадовало Нэрис так, как она того ожидала. Вздох сожаления вырвался из ее груди.
Обернувшийся на звук лекарь, увидев там, где только что сидела метаморфа, настоящего таурлока, едва вновь не лишился чувств, но, покосившись на бродившего рядом Астиса, благоразумно решил этого не делать, чтобы страшная тварь, пользуясь случаем, но вздумала сожрать его.
Астис же, увидев, какая метаморфоза произошла с его подругой, пришел в восторг и, радостно приплясывая вокруг нее, заявил: «Очень, очень красивая! Как королева!»
Этого лекарь уже не мог вынести и третий обморок достойно завершил для него все переживания этой ночи.
***
Измир встретил рассвет настороженной тишиной. После ночного побоища жители боялись выходить из своих домов и случайных убежищ, не понимая, в чьей власти находится город и чего им теперь ждать.
Никто еще не понял, что ведьмы больше нет.
Драконов, в изобилии наводнивших город ночью, тоже не было видно, и никто не мог сказать точно, куда они ушли.
Лишь ближе к полудню первые смельчаки, удивленные тишиной, решились выйти на улицу и осмотреться, а кое-кто осмелился добраться и до замка. Тогда и облетела город весть, что башня ведьмы разрушена, а самой ведьмы и ее страшных созданий в городе нет. Не было видно и чудовищного дракона, долгие годы наводившего ужас на Лориндол. Зато пробежал слух, что, благодаря драконам, в замок вернулся старый король, и все принялись гадать, что бы это значило и хорошо это или плохо.
***
Как ни странно – разрушений в городе было немного, не было и погибших, а те, кто был ранен, пострадали не от драконьих зубов и когтей. Это было так удивительно, что кто-то из жителей даже предположил, что у драконов этой ночью, видимо, был иной враг. Осталось только понять, кто же возглавлял драконье войско.
По здравому размышлению, все предположили, что это мог быть только старый король, решивший вернуть себе трон, несправедливо захваченный его второй супругой, ведьмой. Иначе с чего бы ему после стольких лет отсутствия вновь появляться в замке?
Как бы то ни было – эта весть означала, что время правления Нимхар прошло.
И все двинулись к замку, чтобы поприветствовать своего короля, которого добрые жители Лориндола, что ни говори, все еще помнили и любили.
***