|
Про Элизабет: мне показалось, эта роль сыграна очень близко к пьесе, и я считаю, что она к этому моменту уже смягчила свою принципиальность. В последнем разговоре, признав свою долю вины в том, что случилось (холодность, подозрительность), она говорит ему, что если он не простит себя сам, ему не поможет её прощение - вот с этим я соглашусь на 1000 процентов и для Проктора, и для любого человека, который переживает свою вину - суд в сердце самого виновного, нужно простить себя, иначе чужое прощение бесполезно. Дальше она говорит, что судить его не может никто, кроме Джона Проктора - это продолжение той же мысли. И это не фанатизм, это знание своего мужа и того, наколько он бескомпромиссен. Она как могла постаралась внушить ему, что если он хочет, пусть сознаётся, она не будет его судить, как раньше. И он, услышав её, подписывает признание. А его последнее решение - это уже опыт, которого я не могу себе представить, и не знаю, смогла ли бы она его уговорить этого не делать и имело ли смысл уговаривать. Но Элизабет я не могу обвинить в том, что она недостаточно сделала для того, чтобы его спасти, всё же последнее решение было его и только его.
|