[Tinvel]

Девчонки, привет!
Начинаю выманивать вас на новую сказку!

Я лечу. Хлесткий упругий ветер бьет в крылья. Мелкие кучевые облака бредут подо мной, как бесконечное овечье стадо. Мои крылья поют. Я счастлива…

…Я просыпаюсь… И, еще не открыв глаза, чувствую ненависть. Я ненавижу этот мир. И эта ненависть взаимна…
Но не меньше, чем этот мир, я ненавижу ту, что привела меня в него, и тех, кто лишил меня того, что принадлежало мне по праву…

Те, кто считает меня чудовищем - недалеки от истины. Я – чудовище, созданное этим уродливым миром и не знающее насыщения. Ибо никогда не насытится тот, в ком нет любви. Бездна его души не имеет дна. Темный страшный провал ее всегда зияет, и нет ничего, чем можно было бы до края наполнить и запечатать его…

***
Моя история началась давным-давно и почти так же обыкновенно, как история любого из вас. Впрочем, нет…Не стоит лгать... Все было совсем иначе…

***
В час, когда двенадцать Звезд судьбы впервые за тысячу лет выстроились на небосводе Дэллиары в созвездие Королевской короны, у лорда Тайера, правителя одного из удельных княжеств Лориндола, и его супруги Элис родилась дочь.
Стоит сказать, что в ту пору супруга лорда считалась самой красивой женщиной княжества, если не всего королевства. Не удивительно, что родившуюся девочку все, включая родителей, ожидали увидеть столь же прекрасной. И никто в княжестве не сомневался, что рожденная в счастливый час дочь правителя непременно станет королевой если не Лориндола, то уж какого-нибудь другого королевства, коих в Дэллиаре было предостаточно.

***
Новорожденная и впрямь была чудо как хороша! На ее прелестном, обрамленном нежными локонами личике сияли огромные глаза цвета летнего неба, такие же, как у ее отца, а кожа была бела, как снег.
И всем вокруг казалось, что в княжеский дом пришло счастье.
Лишь трое – принимавшая роды старая кормилица Трин, ведунья Хельд, да княжеский дворецкий Дибс знали о том, какая тень омрачила сердца лорда и его жены в час, когда их первое, долгожданное дитя, наконец, появилось на свет.
Лишь им было известно, для чего сразу же после рождения на шею ребенка был надет амулет, который невозможно было снять. Цепочка, на которой он висел, не имела замка, а длина ее сама собой увеличивалась по мере того, как росла девочка, но всегда оставалась немного меньше той, что была нужна, чтобы снять амулет через голову.
Если что и могло показаться окружающим несколько странным, так только то, что наречена дочь лорда была не по обычаю Лориндола. Она была первенцем, а значит – должна была стать наследницей рода и получить имя, производное от имени ее отца. Однако, ко всеобщему удивлению, девочку назвали Найтис. Впрочем, немного посудачив, все решили, что лорд Тайер, видимо, приберегает родовое имя для сына, в расчете на то, что без труда выдаст красавицу-дочь замуж если уж не за короля, то за кого-то, кто непременно сам будет наследником рода. Выйдя замуж, она покинет Харроу, и наследство лорда все равно достанется второму ребенку. Так что, по здравому размышлению, решение лорда стоило признать справедливым и дальновидным.

***
Лишь спустя три года небеса, наконец, подарили лорду второе дитя. Вопреки ожиданиям, это вновь была девочка. Однако Тайер ничуть не огорчился и устроил в честь ее рождения такие торжества, каких не было даже в честь появления на свет его первой дочери. И это никому не показалось странным, ведь лорд нарек девочку именем Тайрис, а появление на свет наследника рода, по обычаю Лориндола, всегда праздновалось со всей возможной пышностью и размахом.
Так, волею своего отца, Тайрис стала наследницей рода Харроу, и это означало, что именно ей лорд намеревался со временем передать все подобающие этому статусу права и обязанности.
Что до обязанностей, то они касались главным образом поддержания родовых традиций, разумного управления имуществом, рачительного ведения дел и содержания членов рода, живущих со вступившим в права наследником под одной крышей.
Что же касается прав и привилегий, - то тут и без лишних слов все ясно. Упомянем лишь ту часть, что отличала обычаи Лориндола от обычаев прочих земель и касалась вступления в брак.
Дело в том, что правители Лориндола были неглупыми и дальновидными людьми, и всегда заботились о том, чтобы между удельными княжествами царили мир и согласие, а внутреннее устройство королевства оставалось неизменным. Ни одно из удельных княжеств не должно было прирастать и усиливать свое влияние за счет других, подрывая тем самым стабильность королевской власти. Для этого было крайне важно, чтобы ни один старинный род не угас и ни один не мог присвоить богатства и земли другого, поглотив его в результате какой-нибудь хитроумной уловки, самой простой из которых был брак по расчету.
Закон Лориндола запрещал наследникам рода из разных удельных княжеств заключать меж собою брачные союзы. Это позволяло избежать ссор и распрей относительно того, чей род таким образом будет продолжен и кому будут принадлежать унаследованные земли.
Наследник рода мог взять в жены или мужья лишь того, кто не наследовал за своим отцом. В результате ни один древний род не угасал, лорды не спорили между собой о землях и замках, а вопросы приданного не играли решающей роли в выборе жены или мужа. Возможно, поэтому браки правителей уделов большей частью были счастливыми.
Из сказанного можно понять, что Тайрис, как наследница рода, достигнув совершеннолетия, получала право сама выбрать себе мужа, тогда как Найтис должна была ожидать, пока выберут ее.
Можно было бы счесть это несправедливым, но Найтис настолько превосходила красотою свою сестру, что о несправедливости тут не могло быть и речи. Всем было ясно, что, как только лорд Харроу объявит о том, что готов выдать дочь замуж, очередь из женихов тут же выстроится от дверей замка до стен столицы королевства.
Впрочем, Тайрис тоже вряд ли долго пришлось бы ожидать своего счастья. Уступая красотою старшей сестре, она, тем не менее, была чрезвычайно мила. Бархатный взгляд больших серых глаз никого не оставлял равнодушным, а доброта, скромность и легкий характер многократно усиливали очарование младшей дочери лорда. Все это в совокупности с богатым наследством делало Тайрис прекрасной и желанной партией для любого из юношей Лориндола. Ей оставалось лишь прислушаться к своему сердцу и сделать правильный выбор.

Не стоит думать, что, в противоположность сестре, Найтис была злюкой или гордячкой. Однако их характеры различались так же, как искрящийся всеми гранями бриллиант отличается от неограненного алмаза. Если можно было бы их взвесить, то характер Тайрис оказался бы легким, как пух одуванчика, а характер Найтис… Впрочем, как уже было сказано, она не была злой и по своему любила родителей и сестру, но … Все, что происходило в Харроу после рождения Тайрис, заставляло ее думать, что все относятся к ней совсем на так, как к младшей сестре… И уж точно - не так, как она того заслуживает...

Надо признать, что Найтис была не только красива, но и умна, и рано научилась делать выводы из того, что видела и слышала. Даже умелое притворство не могло обмануть ее.
Она без труда догадалась, что обстоятельства ее появления на свет окутаны какой-то тайной и негласно считаются при княжеском дворе запретной темой.
Никто и никогда не рассказывал о ее рождении таких же умильных историй, как о появлении на свет Тайрис.
Не ей, а Тайрис дал отец имя наследницы рода.
День ее рождения никогда не отмечался столь пышно и весело, как дни рождения Тайрис. Ей внушали, что она – старшая и поэтому не нуждается в шумных детских забавах. Однако ей всегда казалось, что дело совсем не в этом, а в том, что родители всегда любили ее гораздо меньше, чем младшую сестру. А когда они смотрели на Найтис, думая, что она этого не видит, в их глазах можно было прочесть тщательно скрываемый страх и сожаление.
Могло показаться, что все эти догадки Найтис – лишь плоды ревности, которую старшие дети нередко питают к младшим, но, к сожалению для всех, дело было совсем не в этом…