***
На следующий день расстановка сил прежняя: орки следят за дворцом Касиба и его обитателями, мы с Ругбумом собираем слухи и сплетни вообще обо всем, о чем болтает здешний обыватель, причем я отираюсь на рынке, гадая простакам, а Ругбум отправляется в районы городского дна с надеждой завязать знакомства в местной маргинальной среде. Люди вообще обожают поговорить. Жвачка коровы – солома, а жвачка человека – его слова. У подавляющего большинства людей можно узнать все, что хочешь, если задавать правильные вопросы и внимательно слушать.
Эфенди же как ни в чем ни бывало продолжает бродить по городу. Если он прозанимается этим еще несколько часов, его, ей-Эру, призовут к ответу. Он сюда что, в отпуск приехал? Но ближе к вечеру эфенди неожиданно возникает на пороге и просит, чтобы орк-конвоир держался на некотором расстоянии. У эфенди, видите ли, назначена встреча и посторонних протокол не предусматривает. Поэтому пусть за ним бдим хоть все мы, но издалека. Раз уж в отношениях с эфенди мы взялись изображать, что я главнее орков, приходится мне взять на себя наглость покомандовать. Надеюсь, Лурц на меня за это не очень осерчает.
Известия достигают меня уже поздно ночью: эфенди пошел в Хадр-аш-Шагара, некоторое время ждал кого-то у ювелирной лавки, дождался какой-то женщины, по виду служанки, и окольными путями последовал за ней к черному входу в дом все той же Умм-Маджид. До меня доходит смысл жестов: палец, прижатый к губам, означал не молчание, а один день, закрытое зеркало – заход солнца, серьга же намекала на лавку ювелира. Все вместе должно было означать «завтра на закате жди у лавки ювелира». Но все равно концы с концами никак не сходятся: даже если бы я не догадалась сама, что символизируют эти знаки, орки неизбежно бы узнали обстоятельства встречи. Зачем тогда было устраивать это ненужное хитроумие? Ну с Умм-Маджид все понятно: к ней приходит неизвестно кто, передает явно зашифрованное послание – не могла же она ответить ясно и прямо. Естественно, она напустила тайны, сколько ей было возможно. Но эфенди-то? Единственное рациональное объяснение, которое мне удается придумать, заключается в следующем: что ответила Умм-Маджид, не представляло особой тайны. Эфенди не хотел, чтобы посторонние знали, с чем он к ней обратился. Почему? Какая связь между эфенди и этой почтенной женщиной? Если эфенди просто хотел с ней увидеться, он мог бы пойти прямиком в дом – почтенный возраст Умм-Маджид позволяет ей без опаски сплетен в любое время дня и ночи принимать в гостях человека, действительно годящегося ей не то что в сыновья, а и во внуки. Откуда они вообще могут знать друг друга? Или они не знакомы лично и даже не родственники, а переданные ей слова – нечто вроде пароля, который должен служить… чем? Условным знаком, свидетельствующим, что эфенди можно доверять, или что он прибыл с каким-то поручением от кого-то – но каким и от кого? Или в переданных ей словах содержалось какое-то задание, и Умм-Маджид прикинула, сколько ей надо времени, чтобы выполнить его, и назначила встречу с учетом этого? Но что эфенди мог поручить старой женщине? Какое вообще отношение может иметь сия благородная дама к делу, по коему мы здесь находимся?
И опять тот же вопрос: зачем эфенди напускает столько таинственности? Ведь ясно же, что вопросы возникнут немедленно. Я как-то не замечала в нем склонности торопиться на тот свет, поэтому врать не в его интересах, а говорить правду – почему бы не сказать ее заранее? Орки ведь все равно никому не разболтают. Приходится признать, что я тут ничего не понимаю, и мне это не нравится.
Можно попробовать разведать, кто такая эта Умм-Маджид, из какой она семьи и прочее. Хотя это, скорее всего, ничего не даст. Ну кроме случая, если вдруг ее девичья фамилия окажется ан-Нашван, но это было бы слишком просто. Если между ней и эфенди существуют какие-то родственные связи, то чтобы их раскопать, потребуется долгое изучение архивов и воспоминаний аксакалов. Судя по возрасту Умм-Маджид, сейчас никто и не упомнит, что там было полвека назад, тем более если речь идет о дочерях: у нее могло быть еще пяток сестер, которые повыходили замуж, не исключено, что разъехались кто куда, понарожали детей под разными фамилиями, а еще же есть тетки-дядьки и прочая родня, а еще у нее был муж, у которого тоже были тетки-дядьки, кузены и кузины… В общем, темный лес с энтами. Поспрашивать на досуге, конечно, можно, ибо чем балрог не шутит, но я очень удивлюсь, если здесь удастся что-то обнаружить.
Есть и еще одна тонкая ниточка: те слова, которые эфенди просил меня передать. Может, смысл заключался не конкретно в них самих. Может, они только часть каких-то стихов, или отрывок из какого-нибудь священного писания или еще что-нибудь в таком духе. Тебе говорят только первую строчку, а дальше ты и так знаешь. Если у этих слов есть продолжение, может быть, с его помощью удастся истолковать их смысл? Эх, были бы мы в Мора-Суле! Там бы я знала, к кому обратиться. Но ученые книжники, конечно, есть и здесь. Вот прямо завтра с утра отправлюсь на поиски.