[Krakodil]

Продолжим отмечать сей знаменательный день.

Тем временем в Иштаре

***

Но с утра прежде всего надо заняться делом, совсем не терпящим отлагательств: задать эфенди пару крайне злободневных вопросов относительно вчерашнего. Ведь не можем же мы это игнорировать. Даже если мы решили изображать безграничное доверие, то и самый наивный идиот на нашем месте поинтересовался бы, что вокруг него происходит.
Поэтому я отправляюсь к эфенди с утра пораньше, чтобы застать его дома. Но это мне не удается – я сталкиваюсь с ним на улице не доходя пару кварталов до его жилья. После подобающего воспитанным людям обмена приветствиями выясняется, что эфенди шел ко мне, потому что у него ко мне тоже какое-то дело. Но раз уж мы ближе к его дому, то о делах разговаривать мы будем там.

Разглядываю обиталище эфенди. Внутренность дома весьма аскетическая и, прямо скажем, несколько обшарпанная. Впрочем, казенное жилье вряд ли было бы другим. Есть, с чего есть, и есть на чем спать – чего же еще надо командировочному полицианеру? Пусть радуется, что не в какой-нибудь казарме ночует.
- С ума сойти! У тебя здесь порядок! Эфенди, когда ты соберешься жениться, скажи мне – я берусь уговорить любую женщину, будь она даже дочерью султана.
Положим, до идеала и здесь далеко, но по сравнению с тем, что со временем начинает твориться с теми местами, которые населяю я… Короче говоря, не могу не похвалить.
- Приятно слышать.
Я уже готовлюсь продолжать, чтобы не терять инициативу в разговоре, но эфенди успевает первым:
- Я намеревался побеспокоить тебя просьбой. Мне совершенно необходимо встретиться с несколькими людьми, причем в совершенно тайной обстановке. Поэтому на некоторое время будь добра, дай отдохнуть моему почетному эскорту.
Содержание этой просьбы и тон, которым она озвучена, вызывают у меня мгновенную и самую что ни на есть непосредственную реакцию, которая слегка ошарашивает не только эфенди, но даже и меня саму:
- А ты не офонарел?!
Ругбум бы одобрил эту вульгарно-простонародную, но очень меткую реплику.
- Да ни в коем случае! – продолжаю я через минуту, когда мы оба в состоянии обрести дар речи.
- Ты хочешь вернуть себе слитки? – спрашивает эфенди.
О как! Мне кажется, или я не слышу в его голосе ни доброжелательности, ни даже обычной ироничности? Один только неприкрытый нажим. Он что, решил, что на чужой территории я буду более покладистой?! Или думает, если я вчера легко согласилась убрать караульного орка чуть подальше, то теперь так и буду выполнять все его распоряжения?!
- Прежде всего я хочу знать, что происходит, - в том же ключе отвечаю я. - Поэтому у меня к тебе есть просто-таки крайне животрепещущий вопрос: какого балрога ты ведешь себя подобным образом?
- Я веду себя так, как считаю нужным. И не помню, чтобы когда-нибудь обязывался спрашивать у тебя разрешения на это.
Ба, да мы имеем явный конфликт! Какая муха его укусила?! Ну, нашла коса на камень.
На меня нисходит непрошибаемое спокойствие.
- Эфенди, ты вынуждаешь меня быть мерзкой стервой и напомнить тебе очевидные обстоятельства.
- Какие же?
- Я тоже люблю изящную словесность, так что позволь процитировать:
«К чему рычать львом, коль ни клыков, ни когтей, ни сил?!
А взмахи хвоста мне не страшны, только мухам лишь.»
Автора, к сожалению, запамятовала.
Следующую минуту я провожу с самым вежливо-равнодушным видом, на который способна, чтобы не мешать эфенди вспоминать, как обстоят дела. Преимущество в моих руках, и я буду нагло этим пользоваться, хоть бы он лопнул от злости. И следующая реплика будет его, потому что я могу так молчать хоть до скончания века. Наконец эфенди обрывает паузу.
- Что мне нужно сделать, чтобы ты выполнила мою просьбу? – говорит он несколько более сдержанно.
Пожимаю плечами.
- Назвать хоть одну действительно разумную причину так поступить.
- А ты никогда не задумывалась, что помимо твоих дел, в мире есть и другие? И что я здесь могу находиться для того, чтобы заниматься еще и ими?
- Да ради Белиара! Хоть десятком. Только сначала скажи честно: вот, мол, ребята, мне еще надо сделать то-то и то-то, и вот у меня с собой соответствующее письменное распоряжение моего начальства на этот счет – ведь не на словах тебе все поручили. И нет проблем.
Интонация эфенди свидетельствует, что сдержанность его, похоже, вещь весьма преходящая.
- Ты, требуя тебе отчитываться, не много ли на себя берешь?
- Учитывая стоимость украденного, размер коррупции и характер официальной власти в этой хранимой Белиаром стране – нет, не много. В самый раз.
- Пусть так. Но ты не допускаешь, что существуют вещи, о которых тебе попросту лучше не знать? Не исключено, что для твоего же блага?
- Несомненно, в мире таких вещей гораздо больше, чем я могу предположить, но к сожалению, я не давала тебе права решать, что для меня лучше, а что хуже. Хотя твою заботу я ценю, да. Пока мы имеем вот что: я ответила тебе на все твои вопросы, а ты нет. До тех пор, пока не буду знать, что происходит, я вынуждена отказать тебе в твоей просьбе. Засим прощай, мне пора.

Вихрем налетаю на Ругбума, в ожидании меня подпирающего стену полицианерского пристанища.
- Бегом к Лурцу! Нет, подожди. Я тоже пойду. Лучше я ему все расскажу.
Может, я зря так себя вела – практически никогда не стоит лишний раз топтаться по чужому самолюбию. Но с другой стороны, глупо диктовать условия, находясь в таком положении, как эфенди. А может быть, он рассчитывал получить от меня желаемое нахрапом, а когда я показала в ответ столь же наглый кукиш, эфенди не смог сдержаться? В конце концов, он тоже человек. Но если он настолько неосмотрительно вышел из себя, то вряд ли дело в том, что он встал не с той ноги. Значит, что речь идет о материях ужасно важных, по крайней мере для самого эфенди. А самолюбия там, похоже, хоть отбавляй, и это то, что я тоже позарез хочу сообщить Лурцу. Не держит ли наш знакомый полицианер за пазухой большущий камень, чтобы поквитаться с нами за все хорошее? После того, что я только что наблюдала, я не уверена, что эфенди относится и к разговору в моем мора-сульском жилище, и к тому, что происходит здесь, как к незначительной мелочи. Совсем не уверена.