Сначала о самой знаменитой искаженной фразе. В 1775 году доктор Джонсон произнес дословно следующее: "Patriotism is the last refuge of a scoundrel" . И эта фраза, вырванная из политического контекста тогдашней Англии, зажила своей жизнью. А контекст был следующим – сам Джонсон был тори, вигов ненавидел всеми фибрами и язвительно писал, что "первым вигом был Дьявол", намекая на склонность вигов к реформаторству и прочему либерализму. Виги же в то время были в оппозиции, ратовали за гражданские права и свободы, чистоту протестантской веры, поддерживали сепаратизм североамериканских колоний и объявляли себя истинными патриотами, а противников авторитарно-абсолютистскими и прокатолическими подрывателями национальных интересов. А Джонсон, соответственно, обвинял вигов в ложном патриотизме, отсюда и фраза. Джеймс Босуэлл, друг и биограф Джонсона писал по поводу фразы Джонсона "полагаю, что он не подразумевал реальной и щедрой любви к нашей стране, но имел в виду тот патриотизм, который так многие, во все времена и во всех странах, делали прикрытием личных интересов". В своем словаре английского языка доктор Джонсон дал следующую трактовку слова - patriot: One whose ruling passion is love of his country. It is sometimes used for a factious disturber of the government. ("патриот" - тот, чьей руководящей страстью является любовь к своей стране; также иногда используется для фракционных нападок на правительство). В России одним из первых эту фразу начал использовать в противоположном подразумевавшемуся смысле Лев Толстой. Второе пришествие искаженного значения фразы случилось уже в наши дни, потому что ее очень удобно снисходительно бросать политическим оппонентам.
Не могу не вспомнить Пса в сапогах:
- Кроме того, я обязан учитывать возможность политических осложнений. Тори опять могут взять верх над вигами…
- Какие тролли, какие фиги?! Значит я зря мчался сюда из Парижа!
В общем, какие виги, какие тори, про них уже никто не помнит, употребляя эту фразу
Еще одна всемирно известная фраза, авторство которой временами приписывают Самюэлю Джонсону это про благие намерения, которыми вымощена дорога в ад. Между тем Джеймс Босуэлл (который биограф Джонсона) в своих воспоминаниях рассказывает, что в 1755 году (за 20 лет до второй знаменитой фразы) Джонсон произнес "Hell is paved with good intentions" (Ад вымощен добрыми намерениями), про покрытие дороги ведущий в ад доктор Джонсон ничего не говорил, и вообще тема неоднократно затрагивалась богословами до него. Тем не менее , особенно почему-то в русскоязычной традиции фраза оказалась связной именно с именем Самюэля Джонсона.
Но и англоязычные граждане не отстают. Джон Коннолли написал книгу «Сэмюэл Джонсон и врата ада», в которой молодой Самюэль Джонсон и его такса (WTF??!) Босуэлл колядуют перед Хэлуином и становятся свидетелями странных событий на Кроули авеню 666, ну а дальше сатанизм и Большой Адронный Коллайдер и три дня на спасение мира
(дважды проверяла фамилию автора, чтобы не написать ее с ботаническим акцентом).
А что касается истоков мощения ада благими намерениями , то британские ученые полагают, что Джонсон опирался на изречение, сделанное ранее англиканским священником и поэтом-метафизиком Джорджем Гербертом в книге "Jacula prudentium" (лат.: Остроты мудрецов)- "Hell is full of good meanings and wishings"– "Ад полон добрыми намерениями и желаниями", но и Герберт не был первооткрывателем фразы про особенности взаимодействия ада с добрыми намерениями, до него эту фразу записал в 12-м веке святой Бернард , который вероятно перефразировал слова Вергилия о том, как легка дорога в ад (facilis descensus Averno) . В общем ничто не ново под луной.
Доктор Джонсон также известен своими высказываниями о Лондоне, первое из которых не обходит своим вниманием ни один путеводитель
- Why, Sir, you find no man, at all intellectual, who is willing to leave London. No, Sir, when a man is tired of London, he is tired of life; for there is in London all that life can afford.
Сэр, вы не найдете умного человека, который готов уехать из Лондона.
Нет, сэр, когда человек устал от Лондона, он устал от жизни, ибо в Лондоне есть все что может предложить жизнь.
- By seeing London, I have seen as much of life as the world can show.
Увидев Лондон, я увидел все, что можно было в жизни
- Sir, if you wish to have a just notion of the magnitude of this city, you must not be satisfied with seeing its great streets and squares, but must survey the innumerable little lanes and courts. It is not in the showy evolutions of buildings, but in the multiplicity of human habitations which are crowded together, that the wonderful immensity of London consists.
Сэр, если вы желаете получить представление о величии этого города, то не следует довольствоваться видом его огромны улиц и площадей, вместо этого советую вам изучить бесконечное число маленьких улочек, переулков и двориков. Величие Лондона не в помпезных зданиях, но в многообразии и пестроте стесненного человеческого существования.
В следующий раз обязательно учту совет доктора Джонсона и уделю побольше внимания дворикам и переулкам
Я не читала всего фундаментального труда Джеймса Босуэлла «Жизнь Самюэля Джонсона», только изданный у нас сокращенный вариант – избранные места на 200 страниц, но могу сказать, что это очень увлекательная и не побоюсь этого слова полезная книга, собственно очень большое количество знаменитых афоризмов Джонсона происходят отттуда, а в сокращенном варианте они представлены в концентрированном виде. Вообще описывая жизнь Джонсона Босуэлл куда большее внимание уделял его мыслям, озвученным при разных обстоятельствах, чем фактам биографии потому и получились скорее беседы с умным человеком и его высказывания, чем обычное родился-жил-умер.
Ниже представлены некоторые небезынтересные высказывания доктора Джонсона. Перевод не мой, русские версии фраз искала в сети отдельно.
- There can be no friendship without confidence, and no confidence without integrity.
Не может быть дружбы без доверия, а доверия - без порядочности.
- It is better to suffer wrong than to do it, and happier to be sometimes cheated than not to trust.
Легче переносить зло, чем причинять его; по той же причине бывает легче чувствовать себя обманутым, чем не доверять.
- Life cannot subsist in society but by reciprocal concessions. Жизнь в обществе не возможна без взаимных уступок.
- While grief is fresh, every attempt to divert only irritates. You must wait till it be digested, and then amusement will dissipate the remains of it. Пока горе свежо, любые попытки отвлечь человека от горестных мыслей только раздражают. Вы должны подождать, пока они переварятся, и тогда развлечения развеют их окончательно.
- It is better to live rich than to die rich.
Лучше жить богатым, чем умереть богатым.
- It is better to remain silent and be thought a fool than to open your mouth and remove all doubt.
Лучше молчать и казаться дураком, чем открыть рот и устранить все сомнения
- men do not suspect faults which they do not commit Люди не подозревают об ошибках, которых не совершают.
- A man ought to read just as inclination leads him; for what he reads as a task will do him little good.
Человек должен читать то, что ему хочется, ибо чтение по принуждению приносит мало пользы.
- In a man’s letters his soul lies naked. В письмах человека его душа предстает обнаженной.
- Wickedness is always easier than virtue; for it takes the short cut to everything. Порок всегда удобнее добродетели, потому что предоставляет ко всему кратчайший путь.
- Never trust a man who writes more than he reads. Никогда не доверяйте человеку, который пишет больше чем читает.
- I never desire to converse with a man who has written more than he has read. Никогда не хотел вступать в диалог с человеком, который написал больше, чем прочел.
- A second marriage is a triumph of hope over experience Повторный брак — триумф надежды над опытом.
- To keep your secret is wisdom, but to expect others to keep it is folly.
Хранить свой секрет - мудро, но ждать, что его будут хранить другие, - глупо.
- A fly, Sir, may sting a stately horse and make him wince; but, one is but an insect, and the other is a horse still.
Муха может укусить — и даже больно — крупную лошадь, однако и тогда муха останется мухой, а лошадь — лошадью.
- Those who do not feel pain seldom think that it is felt.
Тот, кто не чувствует боли, не верит в ее существование
- What cannot be repaired is not to be regretted.
То, что нельзя исправить, не следует и оплакивать
- If he does really think that there is no distinction between virtue and vice, why, Sir, when he leaves our houses let us count our spoons.
Если ваш знакомый полагает, что между добродетелью и пороком нет никакой разницы, после его ухода нелишне пересчитать чайные ложки
- Dictionaries are like watches; the worst is better than none, and the best cannot be expected to go quite true. Словари - все равно что часы. Даже самые плохие лучше, чем никакие, и даже от самых лучших нельзя ожидать абсолютной точности
- But whatever be the motive of insult, it is always best to overlook it; for folly scarcely can deserve resentment, and malice is punished by neglect.
Независимо от того, по какой причине вас оскорбили, лучше всего не обращать на оскорбление внимания — ведь глупость редко бывает достойна возмущения, а злобу лучше всего наказывать пренебрежением.
- How is it that we hear the loudest yelps for liberty among the drivers of negroes?
Почему-то мир так устроен, что о свободе громче всех кричат надсмотрщики негров.
- Prejudice, not being founded on reason, cannot be removed by argument.
Предрассудки не имеют разумных оснований, поэтому их нельзя опровергнуть разумными доводами.
- Every man has a right to utter what he thinks truth, and every other man has a right to knock him down for it.
Любой человек имеет право говорить то, что он считает нужным, а любой другой человек имеет право бить его за это.
- He who makes a beast of himself gets rid of the pain of being a man.
Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком.
Самюэль Джонсон недолюбливал шотландцев и всячески язвительно острил по их поводу, но у мироздания тоже своеобразное чувство юмора и сегодня, в день рождении Джонсона проходит референдум о независимости Шотландии.
Ну а теперь после преамбулы, переходим к главным фактам биографии. Доктор Джонсон любил кошек! В его доме проживало несколько этих неофтопных животных, но вошли в историю только Ходж и Лили, причем Ходж вошел туда всеми четырьмя мягкими лапами, поскольку был любимцем Джонсона.
Биограф Джонсона Босуэлл писал "I never shall forget the indulgence with which he treated Hodge, his cat... I recollect him one day scrambling up Dr Johnson’s breast, apparently with much satisfaction, while my friend smiling and half-whistling, rubbed down his back, and pulled him by the tail". (Никогда не забуду с каким потворством он обращался со своим котом Ходжем ….Помню однажды он забрался на грудь доктору Джонсону с огромным удовольствием, а мой друг тихонько насвистывая потер его спину и потянул его за хвост.)
Ходж был не просто котом , а черным котом и доктор Джонсон настолько ценил его , что сам ходил покупать коту устриц , чтобы не настраивать слуг против благородного животного лишними обязанностями. В те давние времена устрицы были едой бедняков и стоили дешево, потому их часто покупали для домашних питомцев (какой жестокий удар по организмам категории из-грязи-в-князи, главное жизненное достижение которых выражается в одной фразе "я отовариваюсь исключительно в Азубке Вкуса")
В 1997 в сквере напротив дома где жил Джонсон, а теперь находится его музей, был открыт памятник Ходжу и открыт не кем ни будь, а самим лордом-мэром Лондона, что честь немалая, но заслуженная. Ходж запечатлен сидящим на словаре Джонсона и перед ним лежат пустые устричные раковины, в которые иногда кладут монетки. Монумент украшен словами самого Джонсона о коте – "a very fine cat indeed". Точно неизвестно когда Ходж умер, но задокументировано, что Джонсон специально покупал валериану, чтобы скрасить его последние дни.
Еще один фрагмент из "Жизни Самюэля Джонсона" , посвященный Ходжу Набоков взял в качестве эпиграфа к своему роману Бледное пламя (Pale Fire) : "This reminds me of the ludicrous account which he gave Mr. Langton, of the despicable state of a young Gentleman of good family. ‘Sir, when I heard of him last, he was running about town shooting cats.’ And then in a sort of kindly reverie, he bethought himself of his own favourite cat, and said, ‘But Hodge shan’t be shot; no, no, Hodge shall not be shot." (Это напоминает мне, как забавно он описывал мистеру Лангтону несчастное состояние одного молодого джентльмена из хорошей семьи: "Сэр, когда я в последний раз слышал о нем, он носился по городу, упражняясь в стрельбе по котам". А затем мысли его вполне натуральным образом отвлеклись, и вспомнив о своем любимом коте, он сказал: "Впрочем, Ходжа не пристрелят, нет-нет, Ходжа никогда не пристрелят".)
Когда Ходж умер, английский поэт Персиваль Стокдейл написал Элегию на смерть любимого кота доктора Джонсона, и через это вошел в историю и обессмертил свое имя
(Стих полностью не влезает)
Let not the honest muse disdain
For Hodge to wake the plaintive strain.
***
Shall not his worth a poem fill,
Who never thought, nor uttered ill;
Who by his manner when caressed
Warmly his gratitude expressed;
And never failed his thanks to purr
Whene’er he stroaked his sable furr?
***
Then in thy life exert the man,
With moral deed adorn the span;
Let virtue in they bosom lodge;
Or wish thou hadst been born a Hodge.
Ну а теперь слайды.
Памятник Ходжу. Он сидит на словаре Джонсона, рядом устричные раковины.
Дом музей Самюэля Джонсона, путь к которому лежит как раз через воспетые им переулки
