[Endless Summer]

«Resurrection project»

Зарисовка: Искусство перевоплощения

Dic mihi, quis amicus tuus sit, et tibi dicam, quis sis (1)

Летний лондонский воздух был преисполнен томительного ожидания.

Длинная колбаснообразная очередь из преданных поклонников и затесавшихся зевак, озаряемая светом неоклассических фонарей, с гомоном тянулась вдоль театральной стены и, обогнув угол Уэббер-стрит и Кат, терялась в опустившейся на город ночной тишине. Кто-то из присутствующих, предвкушающе переминаясь с ноги на ногу, теребил в руках программку; кто-то восторженно делился впечатлениями об увиденном спектакле с единомышленниками, а кто-то просто хранил молчание, нетерпеливо всматриваясь в лица выходящих со служебного входа людей. И вот…

Еле слышно скрипнув, притягивавшая взоры собравшихся белая дверь отворилась, и из затемнённого коридора появился внушительного вида чернокожий охранник, надёжно прикрывавший монолитной спиной шествовавшего следом джентльмена. Очередь благоговейно замерла. Все, кто волею судьбы имел шанс лично пересечься с Ричардом Армитиджем, единогласно отмечали его интеллигентность, скромность и исходившую извне душевную теплоту, но сегодня было в нём что-то ещё: нечто неуловимо новое, по-звериному хищное, вселявшее расположение и опасение одновременно, от чего хотелось то ли кинуться актёру на шею, то ли бежать от него со всех ног в надежде никогда больше не попасться ему на глаза.
– Вы только посмотрите, – раздался в толпе дрожащий шёпот. – Как он изменился!
– Это всё борода, – авторитетно констатировал умудрённый годами голос. – Она добавляет мужчине солидности.
– Да нет же! – беззаботно возразил девичий смешок. – Дело в имидже. Он никогда раньше не носил хаки и берцы, вот и выглядит таким…таким…
– Ыыыыыы, – подытожил безвольный писк, после чего упорядоченный народный гул перерос в форменную какофонию.

Ричард, уловив людские настроения, многозначительно хмыкнул и широким шагом направился к своим почитателям, на ходу извлекая невесть откуда взявшийся маркер. Вопреки устоявшемуся в социальных сетях мнению о робких движениях и мелкотравчатом почерке, он держался уверенно, быстро оставляя на бумаге размашистую роспись под нескончаемое «Thank you». Когда доходило до просьбы о совместной фотографии, джентльмен понимающе кивал, но в то же время будто бы отстранялся, убирая руки за спину и держа с поклонником дистанцию. Этот доселе неведомый публике элемент отчуждения не мог не вызвать пересуды и раздающиеся то здесь, то там ехидные замечания:
– Что это на него нашло? – прокатилась первая волна возмущения. – Неужто зазнался?
– Бери выше, – откликнулся шутник. – Влюбился!
– Ага, в Пейса! – съязвил некто. – Поэтому и женщин избегает, и в Нью-Йорк зачастил.

Актёр, казалось, не реагировал на кривотолки и даже посмеивался в нос, покуда его внимание не привлекла дама средних лет, локтями прокладывавшая себе путь к вожделенному кумиру. Облачённая в леопардовое платье, облегавшее её складчатые формы, словно кожа тюленью тушку, она с нескрываемым самолюбованием несла себя навстречу искусству и, потрясая зажатым в ладони айфоном, с придыханием верещала:
– Минуточку! Погодите минуточку! Не могли бы Вы…
Протиснувшись сквозь плотный заслон желающих приобщиться к прекрасному и оттеснив охранника, леди оказалась в считанных метрах от заветной цели и уже было приготовилась добивать артиста силой своего очарования, как услышала:
– Нет. Не мог бы.

Трудно сказать, что больше поразило даму, – неожиданная резкость или царапающий горьким порохом тон – но она застыла роденовской статуей, ошарашено взмахивая густо прокрашенными ресницами и не способная больше вымолвить ни слова. Ричард ехидно ухмыльнулся самым краешком тонких губ и, изящно качнув головой, дал понять, что о фотокарточке с ним не может быть и речи. Вторая волна негодования захлестнула фанатские ряды, абсолютно не догадывавшиеся, какой апофеоз их ждёт.

Вместо того, чтобы продолжить раздачу слонов, джентльмен, окинув бурлившую ворчанием массу ироничным взглядом и обнаружив, что осчастливил очередь в среднем на половину, небрежно поправил на шее чёрный шнурок и обратился к разгорячённой толпе:
– Спасибо вам, что пришли. Будем рады видеть вас вновь. На сегодня всё. Прошу меня извинить.
С этими словами, ловко развернувшись и жестом позвав бодигарда за собой, он торопливо проследовал к служебному входу и скрылся за его дверьми, уловив в свой адрес вместо благодарности «Мы взрастили чудовище».

***

В пахнущей гримом и сыростью гримёрке царил полумрак. Стоявшая на столе викторианская лампа чинно мерцала, до тех пор пока в помещение вместе с ветром не ворвался сыплющий ругательствами Ричард. В тот же миг от противоположной стены, где по закону планировки надлежало быть дивану, отделилась высокая тень, на поверку оказавшаяся…им самим.
– Ну, как? – вкрадчиво осведомился мурлыкающий бархатом баритон. – Как всё прошло?
– Разбаловал ты их, мистер Армитидж. – спешно сорвав накладную бороду, мужчина разлохматил аккуратно уложенные коротко стриженные волосы, за считанные секунды превратившись из британского актёра в британского военнослужащего.
– Джон, ты это… – творческий оригинал пытался вразумить экранного оппонента. – Может, помягче надо было с ними? Люди как-никак. Женщины.
– Вот как раз в силу последнего аргумента я и был с ними предельно нежен. – заговорщицки похлопав товарища по плечу, Портер лукаво подмигнул и фирменно улыбнулся. – В следующий раз Гай пойдёт. Тогда и увидишь все тонкости обращения с супротивным полом.

Ричард смолчал. Да, во многом он был с парнями не согласен. Да, порой его выбивало из колеи их чуждое его характеру поведение. Но, тем не менее, он был счастлив, ибо у него отныне были верные друзья, готовые не только незамедлительно протянуть руку помощи, но и взвалить на себя его полную неопределённости и непредсказуемости артистическую жизнь.

___________________________________________________
(1) Лат.: Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты