Осенью рано темнеет. Смотришь на часы — вроде бы время еще детское, а из уголков старого сада уже тянутся молочные пряди тумана, опутывая влажные черные стволы деревьев. От земли поднимается острый и пряный грибной дух, приправленный легким морозцем, будто перцем присыпанный... Луна сквозь быстро летящие облака выглядывает робко, как будто она не уверена — стОит ли сегодня вообще... такой день.
Вот пока Эрато не подумала про «такой день», все было ничего — и темные тени деревьев по краям белеющей во мраке дорожки, и знакомые заросли, и перемигивающиеся в лесу огоньки... Странно они перемигиваются, кстати... будто со смыслом. И холодно. Девушка передернула плечами и ускорила шаг. Чепуха какая-то в голову лезет... Тысячу раз она здесь ходила — и днем, и даже ночью... ну да... было дело... Но даже волнующие воспоминания не заглушили нарастающей тревоги. В кронах деревьев заскрипели старые сучья, потревоженные порывом неизвестно откуда налетевшего ветра. Сверху на дорожку посыпались листья. Эрато испуганно вздрогнула и вгляделась в темноту. Вдалеке, там, где дорожка призрачно светилась, отражая непонятно откуда взявшийся свет, темнела мрачная громада, закрывающая редкие звезды. Умом девушка понимала, что это всего лишь задний фасад Большого дома, куда выходит большинство окон личных комнат жительниц. Сейчас время ужина, так что окна пусты и свет погашен, но выглядело это настолько мрачно и зловеще, что ум, жалобно поджав хвостик, забился в уголок черепной коробки, которую постепенно стал заполнять безымянный липкий ужас. Девушка уже почти бежала.
Когда дорожка резко повернула в сторону, огибая рощицу реликтовых каури, Эрато на несколько мгновений оказалась в полной темноте. В ту же секунду порывом ветра резко взметнуло из-под ног шуршащий ковер из листьев, закрутило в воздухе маленьким торнадо и понесло вперед. Ветер подталкивал в спину, торопил, и было страшно его ослушаться. В отчаянье Эрато закрыла глаза, придерживая руками юбку, будто кто-то здесь мог увидеть хулиганство ветра. «Мамочка-мамочка-мамочка...» - зашептала она, как в детстве — тогда это зддорово помогало, а сейчас что-то не очень, и закружилась в вихре вместе с листьями, с трепетом вслушиваясь в шелест, шуршание, негромкий свист ветра в ветвях, скрипы и кряхтенье древесной коры. И уж совсем некстати вспомнились гворны — одичавшие энты, с которыми шутки плохи даже среди бела дня, а уж ночью, да еще в Хеллоуин... «Ыыыыыы...» - тихонько заныла девушка, но ей в ответ эхом отозвались деревья и стало совсем страшно и плохо, и даже позвать было некого, потому что все наверняка сейчас в Большом и уютном каминном зале, и окна закрыты, шторы задернуты, и гномы поют, поэтому шум стоит такой, что не слышно даже своего соседа...
Ветер закружил ее и вдруг бросил, утихнув в один миг. Листья самолетиками разлетелись по краям дорожки, страшные звуки затихли и послышался глухой стук с шуршанием, будто что-то тяжелое катилось по твердому грунту. Девушка осторожно приоткрыла глаза, не зная, с чем еще ей придется столкнуться. В следующую секунду глаза распахнулись сами, а воздух пронизал звонкий отчаянный крик.
Она стояла посреди дорожки в темном уголке парка и кричала, понимая, что никто ее не услышит, но держать ужас в себе было невозможно, потому что по дорожке, весело подпрыгивая на кочках, катилась чья-то голова. Шуршали, сминаясь, сухие листья, а голова, улыбаясь, катилась себе и катилась, и будто даже подмигивала Эрато левым глазом. Следом за ней из кустов появилась вторая, а за ней третья... головы прокатились мимо визжащей девушки и проследовали дальше, будто подгоняемые ветром, хотя стояла абсолютная тишь. Визг перешел в ультразвук, гарантирующий назавтра сорванный голос, когда из кустов на дорожку шагнула темная фигура, и неожиданно спокойно произнесла:
- Ну, чего орешь? Горло заболит.
Визг прекратился, оборвавшись, девушка кинулась к спасителю, вцепившись в его рукав и, задыхаясь от ужаса, зашептала:
- Там... там... головы... живые...
Коллинсон щелкнул карманным фонариком, узким световым конусом выхватив из мрака несколько деревьев и кусок забора.
- Чего? Ты совсем уж... перепугалась. Какие головы?
- Вон там, - дрожащей рукой указала вперед Эрато. - У забора. Три или четыре штуки. Я видела, они катились прямо на меня, и... подмигивали...
Она всхлипнула жалобно и уткнулась ему в плечо. Коллинсон растерянно огляделся по сторонам.
- Ну ладно тебе... смотри, нет там ничего.
Свет фонаря упал на кучу мусора у забора, и девушка ясно увидела румяную округлость щеки, выглядывающей из-под вороха жизнерадостно-желтых листьев.
Коллинсон крякнул от неожиданности, но рефлекс сработал быстрее рассудка. В его руке внезапно оказался дробовик, сухо щелкнул затвор, а девушка была задвинута за спину героя.
- Это чего? - пролепетала Эрато. - Стрелять будете?
- Если понадобится, - отозвался Коллинсон, осторожно приближаясь к куче листьев. - Сегодня же...
- Хеллоуин, я знаю, - жалобно вздохнула Эрато.
- Если бы, - невесело усмехнулся истребитель ходячих мертвецов. - День рождения сэра Питера Джексона — нечисти и не снилось, что он может напридумывать...
- Ой, - закрыла рот руками девушка, когда нога Коллинсона поддела листья совсем рядом с чем-то круглым и гладким. Но ничего особенного не случилось.
- Порядок, - облегчение в его голосе выдавало силу недавнего напряжения. - Это всего лишь тыквы.
- Всего лишь? Они катились...
- Ну бывает, катились... Тут же под горку, - отозвался Коллинсон, выкатывая из мусора очередной розовато-персиковый кругляш.
- И подмигивали, - тихо сказала Эрато.
- Это ничего, - успокоил ее прораб. - Алена сегодня вырезала рожицы, еще нож у меня просила. Если внутрь свечку вставить — будет подмигивать, как миленькая.
Он скептически оглядел поверженные головы Джеков, выбрал самую красивую, поднял ее на плечо и, улыбнувшись, протянул девушке руку.
- Пойдем, отнесем на кухню. Ты, небось, не ужинала еще.
Всех с праздником!