Empire Magazine январь 2015 года
ГНОМЫ
Возвращение Торина привело к снижению умственных способностей. Он избавился от Смауга, вернул себе своё золото, а вместе с тем приобрел гибельно негибкое мышление. Сейчас время запереть дверь, отгородиться от мира и восстановить свои права на Аркенстон (который, как и большинство артефактов у Толкина, обладают побочными эффектами для психики).
"Как Торин попал внутрь Горы, всё обострилось" - смакует Ричард Армитаж, который задает ритм фильма - "Он заболевает "драконью болезнью, он "сжимает" свою власть до точки инерции, с которой и стартует в Битве". Эльфы и Люди приходят к его порогу, требуя часть сокровищ в качестве возмещения за хаос, устроенный Драконом, а также вспомнить прежние соглашения. "И Торин собирается отщелкнуть их двумя пальцами" - перефразирует слова Толкина Ричард Армитаж. Но сражение происходит как внутри Горы, внутри его головы, так и на равнине. Фильм держится на оси безумия Торина, накопленного на протяжении двух фильмов, а также на вакууме власти, оставшимся после гибели Дракона. "Есть своего рода сжатие привязанностей". Можно сказать, Ричарду Армитажу нравится темная сторона. "Торин начинает давлеть над своими товарищами. Это неспособность разделить ответственность. Это почти Гитлер в бункере" . В каком -то смысле, Торин - антогонист третьего фильма (отголосок Боромира). Он - катализатор конфликта.
"Торин не собирается идти на войну" - считает Дин О`Горман - "Торин разочаровывает Фили".Но Гномы сражаются за свои дома, за то, что считают правильным. Торин же решает за всех, как ДжоржБуш - "либо ты со мной, либо - против меня".
"У него есть своего рода мессианский путь", размышляет Фримен, который рассматривает Бильбо как Кофи Аннана третьего фильма, "и кто-то с мессианским видением обычно опасен. Мессия в ряде вопросов слеп, а Бильбо видит это теперь ясно". "Является ли это "психологическим триллером" в третьей части?" - "Да Христа ради, тут всюду психологический триллер!" - подчеркивает Фриман - "Бильбо находится в состоянии почти постоянной тревоги. Для меня все это было психологическим триллером... Или комедией фарса".
Прежде чем мы окончательно запутаемся, поговорим о таком грандиозном виде зрелища, как кино. "Сражение - почти новый вид повествования" - говорит Ричард Армитаж - "Это самостоятельный фильм внутри фильма". Драма чередуется с битвой. Трюковые сцены с драматическими.
"Каскадеры в серых специальных костюмах с разрезами для глаз - очевидно, орки" - смеется Дин О`Горман - "Скалы, деревья, всё было зеленой тканью. Действительно, нужно было ЛСД, чтобы играть".
Что Питер Джексон потребовал от своих актеров - так это вопить и размахивать мечами куда попало - режиссеру всё в дальнейшем пригодится. "В этих условиях, мы просто должны найти нужные моменты". "Это занимает всех нас" - говорит Эйдан Тернер - "Время от времени в битве вы просто выживаете. Кроме того, после продолжительных съемок в протезах (накладных, гномьих) рук, вы уже не можете что-либо держать. Никто не говорит о "кровавом тумане" в глазах, но если бы орк вас ударил кулаком, то хватило бы адреналина, чтобы умереть. Грэм Мактавиш всегда прекрасен в подобных сценах, как образец гномьей красоты. Двалин оснащен мечом и двумя топорами за его спиной. "Он постоянно бьет людей в лицо" - смеется О`Гормон. Что ж в прошлом фильме ему нанесли удар рыбой по голове. Некоторые раны никогда не заживают. Джексону нужна определенная траектория зашвырнутого топора или экспрессивность лица. Несмотря на месяцы хореографии, на съемках так и слышно: "Фили, шаг влево, хорошо, там орк.. Режь его, режь его на куски!"
перевод - Rinsant
(с)
https://vk.com/lonelymountain