[Ник Игнатченко]

Да ладно вам всем, там всё в пределах допустимого. Излишняя придирчивость к физике в «Межзвёдном фильме» (не «Звёздные войны» же всё-таки) мне напоминает отрывок из одной критической статьи писателя Сапковоского. Вот он. Грубовато немного, правда.

__________________________________________




Недавно я решил перечитать классику. Лем «Фантастика и футурология». Обратившись сразу к местам, много лет назад помеченным закладками из засушенных анютиных глазок, я хихикал, видя, как Гроссмейстер измывается над Джем Вэнсом, который в романе «The Blue World» («Синий мир») пытался убедить читателей, что из водорослей можно изготовить аккумуляторы, а из морских губок — генераторы. Хоть я разбираюсь в аккумуляторах еще хуже, чем в водорослях, я готов согласиться с Гроссмейстером: Вэнс совершил грубый ляпсус. Фантазия понесла его, как перепуганная лошадь, и занесла на перевалы Bullshit Mountains (перевалы Гор Коровьих Лепешек (англ)).

Но чуточку дальше Гроссмейстер насмехается над Филипом Хосе Фармером и его «The Lovers» («Любовниками»), я тех, кто не помнит: Фармер описывает в «Любовниках» - инопланетное существо Lalithe (Лалиту), весьма склонную к занятиям любовью с землянином, неким Хелом Ярроу (Наl Yarrow). У Лалиты, понимаете ли, такое свойство: она зачинает (то бишь беременеет) исключительно в том случае, если в момент оргазма смотрит партнеру в глаза. Ха-ха, ехидничает Гроссмейстер, вот уж это bullshit так bullshit, всем bullshit'ам bullshit. Ведь есть не меньше двух десятков причин, исключающих нечто подобное, то есть таких, из-за которых что-либо такое научно и физически невыполнимо. Ну, хотя бы учитывая тот простой факт, что подобный механизм зачатия, отработанный эволюционным путем, должен был бы учитывать протогоминидное сексуальное поведение (то есть позы), а именно — доисторический прием совокупления сзади, научно именуемый «а posteriori». Лалита, ехидничает Гроссмейстер, желая смотреть партнеру в глаза, должна была бы использовать зеркало заднего обзора. Уахахахаха!!!

Подобная школа выискивания bull shit'ов, именуемая «научно-анекдотической», снискала себе массу современных последователей. Однако надобно вспомнить и еще об одной школе, столь же классической, сколь и популярной — о школе «научно-неанекдотической». Отцом таковой я счел бы некоего Виталия Севастьянова, автора предисловия к альманаху «Фантастика-79» («Молодая гвардия», М.: 1979). Названный товарищ Севастьянов сурово осуждает молодых советских фантастов за создание нелогичных, ненаучных глупостей, в особенности же за то, что они помещают действие своих произведений на Западе. Мало того — пишут о сотрудничестве советских и АМЕРИКАНСКИХ ученых и космонавтов. Те, кто, описывая будущее, утверждает, что в нем еще будут существовать какие-то там Соединенные Штаты, восклицает Севастьянов, тоже грешат против логики, науки и здравого смысла, поскольку ведь, не успеем мы оглянуться, как в Штатах восторжествует коммунизма. И это столь же очевидно, как и то — добавлю от себя — что из водорослей и губок невозможно создать электростанцию.

Из вышесказанного следует с полной очевидностью: критик всегда знает лучше. Критик знает, из чего творится электрический ток, кто, кого и в какой позиции должен трахать, что будет с Польшей через двести лет, а со всем миром через тысячу. А автор, который отклонится и расшалится, творя фантастику, есть неуч и болван.

И это правда. Но имеется небольшое затруднение: критиков много и они невероятно разбрасываются. Невозможно угодить всем. Фармера, Вэнса, Шекли, Саймака, Лейбера и Эллисона прямо-таки усыпали «Небьюлами» и похвалами, а вот Севастьянов и иже с ним вешали на них собак, потому, что названные авторы, отправляясь в фантастическое будущее, в упор не видели там коммунизма, а совсем даже наоборот. Ergo: они нарушали священные, научные законы, управляющие развитием общественно-политических формаций.

А Фармер? Ну, Фармер так тот вообще не знал, какие законы управляют траханьем.

Я же, коли уж получил голос, позволю себе сделать небольшое замечание: в романе «Любовники» Фармер пишет о любви. Об эмоциях. И наплевать мне на протогоминидные приемы траханья. Ибо для меня любовь — это глаза в глаза, равно in actu et in orgastno (во время акта и в момент оргазма (лат.)). Возможно, Фармер ненаучен, но он умеет подчеркнуть силу чувства, ибо глядеть в глаза это, возможно, не совсем протогоминидный, но очень человеческий способ выражения любви. Конец замечания.