[Марта]

Сказка…

Когда наступает осень, все живое готовится к зиме. Кто-то именует это сном, а кто-то– смертью. Некоторые утверждают, что это все та же жизнь, только в другой форме. Если размышлять дальше, то у человека обычного, наверное, так же. Иногда человек уже как бы умер, но он только ещё спит. А умер - словно бы спит.
Поведаю вам одну историю. Историю о жизни. Историю о смерти. Эта история была давно и она существует сейчас. С вами – и не с вами. Она, возможно, есть – и ее нет. Вы можете её слушать, вы можете её жить…
В одном городе… не помню названия его, и даже месторасположения на карте не вижу… А время, в которое это все происходило, и подавно не припомню…
Так вот.
В одном из таких городов была осень. Обыкновенная, тихая и прелестно красивая осень. Дома и улочки были приятны и чисты. Как и в любом другом городе, здесь были свои излюбленные места жителей, свои церкви и лавки. Темп жизни в этом городе нельзя назвать быстрым, но сказать, что он замедленный, будет неточным. Красота и уют, царившие в городке, привлекали еще с незапамятных времен путешествующих, и, что интересно, увидев город, пожив немного в нем, они оставались в нем. Города с высоты птичьего полета увидеть было невозможно, так как деревья были такими огромными, что скрывали его не только от птичьего глаза, но и глаза человеческого. Люди в этом городе жили самые обыкновенные, с простыми чувствами и желаниями.
…Она проснулась от звука удара колокола местной церквушки. Впервые в жизни ей не хотелось открывать глаза. Как две большие глыбы, веки давили на глаза, и справиться с ними даже не было желания.
Слез уже не было, потому как за последнее время, казалось, выплакано все. «Не верю в тебя! Ты подлый и несправедливый! Зачем ты отобрал у меня всех, кого я люблю? Они - моя жизнь. Мои детки… они были такими маленькими, они мертвы. Муж, любимый, – тоже мертв. Я не могу жить без них. Я не хочу вставать. Не хочу видеть жизнь вокруг, мне нет смысла открывать глаза. Я хочу туда, к ним. Господи! Возьми меня к себе…»
Она пролежала весь день на лежаке неподвижно, ей казалось, что она спит, а на самом деле … спала ли она, кто знает. Все ещё находясь, в состоянии полудремы, женщина думала и думала. На закате солнца на подоконник прилетели две птицы, голуби это были или стрижи,– определить сложно. Да и невозможно, пожалуй, потому как нет на земле таких.
Устроившись удобно на окне, почистив перышки, птицы долго, поворачивая свои прелестные головки, осматривали горницу и ту, которая лежала. Спустя некоторое время птицы заговорили, почти как люди, только говор у них был чудной какой-то. Он лился словно чистый ручей, под журчанье которого твои мысли улетают далеко вдаль и ты, подобен мысли, летишь так же быстро и легко, неведомо куда.
Сама не заметив того, та, которая лежала, стала говорить с птицами, но не голосом, а сердцем, точно молясь. Голос женщины онемел и не слушался, а сердце – оно словно только этого и ждало. Оно выпрыгивало и трепетало в груди, клокотало, рассказывая о пережитом за последнее время. Она торопилась, думая, что не успеет рассказать всего и птицы улетят, не дослушают. И она говорила и говорила, захлебываясь и набирая дыхание снова и снова. А птицы сидели и ласково смотрели ей в закрытые глаза, точно зная её мысли, словно и не собирались улетать.
Выговорившись и немного успокоившись, Мейли с трепетом замолчала. В горнице воцарилась тишина. Молчание Мейли слилось с тишиной вокруг, сделав её глубокой и до боли проникновенной. Взгляды птиц и женщины встретились. Тело Мейли постепенно наполнили нежность и благодарность, в то время как комок, мешающий выразить все это словами, рос, а спокойствие, идущее оттуда, где сидели птицы, будто теплая шаль, касалось плеч, грело и баюкало.