[Baby Chris]

Сообщение от aliquis

Волвера, просто слов нет. В нескольких строчках то, что я писала целый день, и что заняло у меня, графоманки, две страницы. Ты гений просто. Так всё верно!

Понятно, что сценарий должен читаться с точностью до наоборот: жестокий и холодный тиран видит пылкое, любящее сердце; его сын, единственный, кто ему небезразличен, делает свой выбор, отрекаясь от бесчувственного, не знающего любви отца; получив такой удар он переосмысляет своё отношение к жизни. Финал – попытка помириться с сыном и признание правоты Тауриэль. Но вышло всё не так, совсем не так…

И всё-таки выложу своего очередного монстра. Ну, раз уж написала… Прастити…

снова многабукаф. про фильм

ППКС! В контексте Трандуила, в его огромном мире вот эта идея с «уроком любви для Трандуила» единственно возможным и самым естественным образом преобразуется в урок любви ОТ Трандуила. Он смотрит на погибших эльфов – и всё пространство вокруг него меняет энергетику и смысл. Это уже не Дейл и не «Хоббит». Это вся история Средиземья и «Сильмариллион». Тысячелетия. И тысячи тех, кто погиб, сражаясь с ним рядом. И память о каждом. И снова они уходят – те, кого он повёл в битву. Он в ответе за каждую смерть – перед теми, кто ушёл, и перед теми, кто их любил. Он видит каждого из ушедших и каждого, кому, вернувшись, принесёт Король скорбную весть, и кто будет вечно помнить о своей утрате. И каждый из них для него – удар в сердце и боль. Навсегда, пока длится этот мир. Это ЕГО народ. "Отзови свой отряд!"

Они уходят. Но не знавшая боли потерь Тауриэль преграждает ему путь и требует продолжать. Неважно, почему она этого хочет. Важно, почему он хочет уйти. Из любви к своему народу. Но она – тоже его народ. То, что она изгнана, ничего не меняет: её он любит и оберегает по-прежнему, как всегда. Ей не место в Лихолесье, потому что она приносит вред своим своеволием, это так. Но она остаётся в его сердце, как любой из его народа. Бездушный и холодный правитель просто приказал бы убрать с дороги препятствие, не задержавшись ни на мгновение и не оглянувшись. Ему совершенно не обязательно с ней разговаривать, вообще-то. Но он говорит. Ему так больно – он только что принял в себя столько смертей и скорби, – что трудно держать себя в руках. "Уйди!" Здесь умирают те, кого я люблю, те, кто мне дорог, и за кого я в ответе… "Они не лучше других", – её ответ. Я это знаю, потому что люблю одного из тех других. А вы не понимаете этого, потому что никого не любите. В вас нет ни капли любви.

И она готова выстрелить в него. Почему? Чего она этим добьётся? Она думает, что он испугается? Она думает, что, освободившись от гнёта бездушного самодура, эльфийский народ, всё как один, встанут на её сторону и пойдут за ней умирать за гномов? Это просто жест отчаяния, потому что крышу сносит от страха за любимого? Но тогда это чисто личный мотив, и высокими идеалами здесь и не пахнет. Что это было? Интересно, она действительно смогла бы выстрелить? Но, что бы это ни было, он просто отвечает ей тем же. Он всё ещё борется за неё, всё ещё заботится о ней, оберегает от ошибок и ведёт её: я стоял под твоей стрелой – и знаю, ради чего; а ты готова не отступить перед моим мечом? Если это Любовь, ставишь ли ты её выше жизни? Просто реши честно, не желанием, но совестью.

Да! Считаю абсолютно аналогично. Но в тот момент у неё не было ответа… Зато ответ нашёлся у Леголаса. Он не дал ей возможности ответить. Может быть, всё было бы и по-другому…

Это кошмар. Ясно как божий день, что Король не причинил бы никакого вреда несчастной дурочке. Но Леголас… Он и правда влюблён. Отчаянно. И это какая-то тёмная любовь, может быть, потому, что замешана на ревности и безнадёжности. Он ничего не видит, кроме неё. Он сделал свой выбор гораздо раньше, когда отказался возвращаться без Тауриэль. Он сделал свой выбор, и он не сомневается – полностью отдаётся свой горькой любви, отрёкшись от всего остального. (Ну да, я пытаюсь найти объяснения поведению Леголаса. Не оправдания, но объяснения хотя бы.) Трандуил уже знал, что сын взбунтовался – он же не вернулся, вопреки его приказу. Но теперь, сейчас, на открытую рану, на бьющееся болью сердце, переполненное любовью как сутью…

Это удар в спину. Это предательство. Это так неожиданно и дико, что это трудно осознать. И что с ним делается в этот момент… Здесь сразу всё: и безграничная любовь к сыну, и вечная любовь к его матери, к той, которую он уже потерял, и ужас новой потери, и невыносимая боль предательства, и невозможность, невозможность, невозможность поверить, и – на неуловимое мгновение – беспомощность и растерянность. И принятие, и безоговорочное прощение. Обоим. Сразу. Сейчас. Ещё одна боль, ещё одна потеря. Страшная… Смотреть на НЕГО страшно. Он весь рушится в бездну внутри себя, под недвижной тонкой оболочкой, звенящей от боли.

Он находит их после битвы. Леголас… Он уже понял, что его попытка вернуть Тауриэль безнадёжна. Он предал отца, он отказался от своей жизни ради неё. Напрасно. Боль, обида, разочарование, горечь, злость, досада. На неё, на себя. Но так сложно признаваться в ошибке даже самому себе. И он переносит все эти чувства на отца, в нём видит виновника. Хочет видеть. Чтобы не чувствовать собственной вины. И когда они встречаются, сын не хочет даже смотреть на отца. А отцу достаточно одного короткого взгляда. Взгляда, начавшегося с надежды, настойчиво проникшего в самую душу – и там утратившего надежду. И осталась одна любовь. И абсолютное прощение. Он не просто отпускает сына, он даёт ему цель и смысл его бессмысленных скитаний, которыми сын сам наказал себя. Он не позволяет сыну остаться одиноким. Сын отказался от отца, но отец остаётся с сыном, где бы тот ни был. Помните, мы всё хотели, чтобы он тепло улыбнулся Леголасу? Получите. Улыбнулся. Любовью и Светом. Чистейшим, незамутнённым. Ни следа горечи, гнева, обиды, осуждения или неодобрения, ни единой тени, ни одного сомнения. И жест от сердца – благословение и открытый путь назад: ты мой сын, я люблю тебя, как прежде, как всегда… навсегда.

И Леголас дрогнул в этот момент, дрогнул, точно. Но – у него своя боль и для него она уже слишком велика. Он ушёл. И миг слабости. Всего лишь миг. Потому что никаких сил не хватит вынести это. Как беззвучный крик. Только страшнее. Вся боль и вся любовь в светлом сиянии слёз. Всего лишь на миг. И прикрывает глаза, заставляя боль утихнуть, уйти, затаиться. Остаётся только любовь: есть ещё одна душа, которой нужно утешение и помощь. Тауриэль. Дурочка, которая учится взрослеть прямо сейчас. Первая потеря… Она не должна оставаться одна сейчас.

И она… Знаете, вот за эту сцену я ей всё прощаю, честно. Снова этот феномен, когда сценарий в контексте Трандуила обретает новое, противоположное прямому смыслу, прочтение. Разговор с сыном – не попытка примирения, как, наверное, должно было это выглядеть, но неспособность сына выносить боль и полное отпущение грехов от отца. Он пришёл не искать примирения, он пришёл простить. И принять выбор сына, каким бы он ни был. И остаться его отцом. И то же с Тауриэль. Не он пришёл просить прощения у неё – это она просит прощения у него. Голосом, взглядом, своей беспомощностью и растерянностью. Только теперь, ощутив потерю, она начала понимать, что такое любовь. Она начала понимать, что ничего не знала о любви, что Король был прав. И к нему обращается за спасением и защитой – к вечному своему защитнику. «Она настоящая», - говорит он. Теперь ты знаешь… И через слёзы и непонимание, через отрицание, боль и страх в её глазах проступает осознание – на секунду даже высыхают слёзы, взгляд становится осмысленным и твёрдым, в нём мелькает вдруг удивление и благодарность – она поняла. И новая волна слёз, но уже чуть-чуть других: в них уже просто горе о своей потере, в них уже действительно любовь. Она молодец, она отлично сыграла этот эпизод. Она просто поверила Королю, просто пошла за ним в ЕГО сценарий. И у неё всё отлично получилось… Он принёс ей утешение. И конечно, прощение. И как он сострадает ей в этот момент! Беспредельно! Бездушный, жестокий Король…
 

Ухх, как написала!! я аж дышать забывала, читая