Прочитала сейчас в интервью "Variety", Джексон говорит, что эта молчаливая сцена, где Гэндальф сидит рядом с Бильбо после битвы - эта было последняя сцена Йена Маккелена как Гэндальфа на съемках. Эмоции этого момента вдохновили Джексона вырезать диалог в последнюю минуту и дать реакции актеров сказать самим за себя...( И ведь да, и без слов все читается в из глазах..).
"Я просто сказал - Йен, ты больше никогда не оденешь эту бороду, этот костюм и шляпу, - говорит Джексон. - И это было очень тяжело."
И не совсем о фильме, но интересное из интервью, разоткровенничался на эмоциях.
Джексона спрашивают, что если бы ситуация с правами на произведения Толкина изменилась, и они стали доступны для съемок, было бы ему это интересно?
Он ответил: "Если бы мне нужно было начать завтра, я бы сказал нет, потому что мне определенно нужен перерыв, чтобы прояснить мысли и сделать несколько новозеландских историй, чего я очень хочу, и к чему сейчас лежит мое сердце. Но спросите вы меня через 2 или 3 года, и я бы ,наверное, сказал да. Было бы тяжело смотреть, как какой-то другой режиссер вступает в этот мир, потому что у меня ,конечно, есть эмоциональное право на него."
None was harder than that of Ian McKellen, whose final shooting scene as the wizard Gandalf consisted of a quiet moment where he sits with Martin Freeman’s Bilbo after a massive battle. The emotion of the moment inspired Jackson to cut the dialogue at the last minute so as to let the actors’ reactions speak for themselves.
“Just to say to Ian — you’re never ever going to put this beard on again, you’re never ever going to wear the robes and the hat,” recalls Jackson. “I did find that pretty tough.”
- But what if things change, and the Tolkien properties become available for future filming. Would Jackson be interested?
“If I had to start tomorrow, I would say no, because I definitely would appreciate a break to clear my head and get my little New Zealand stories done, which is where my passion and my heart is heading now,” the director says. “But ask me in two or three years, and I’d probably say yes. It would be hard to see another filmmaker go into this world, because I certainly have an emotional ownership of it.”