Поскольку среди воодушевленного народа затесалась одна плакальщица, я периодически буду портить вам настроение.
Попалось в дайрях вот такое мнение от человека, ранее симпатизировавшего (!) Торину:
(я подредактировала пару нецензурных словечек)
Цитата:
|
… по итогу всех трех фильмов остается впечатление, что Торин - это просто какой-то эпический лузер, можно сказать, гном-фейл. За что бы он не брался - ничего ему не удалось. Хотел отвоевать Эребор - и не смог, потому что по фильму его отвоевал Даин, а не Торин, Торин только растолкал дракона и спустил на ни в чем не повинный город. Хотел вернуть Аркенстон - так и его сперли прямо из-под носа, да еще и тот, кому он доверял, так что Торин его даже и не пощупал. Хотел вырастить наследников - и тех грохнули у него на глазах, по его же вине. Ибо только болван берет ОБОИХ наследников на такое дело и не берет отряд минимум в десять рыл. Хотел утопить Смауга в золоте - не смог. Хотел утопить Азога в воде - тоже не смог. Даже убить его Торину удалось только ценой своей жизни. Тут не плакать, тут радоваться надо, что не Торин сел на трон Эребора. Страшно представить, чем бы это кончилось для гномонарода при таком везучем владыке
|
Тут, конечно, можно поспорить о военных тактических вопросах - кто там прав или нет, но мне кажется, это хорошо иллюстрирует то, что мог о себе думать Торин перед смертью.
По крайней мере, катастрофический провал охоты на Смауга, без сомнения, явился спусковым крючком его душевной болезни. Торин мучается не только из-за возможной гибели племянников и собратьев, - наш Торин добр и сострадателен, и смерть множества людей явно отягощает его совесть.
Единственное, что ему, неудачнику, остается - стоять насмерть за достояние его народа. Ни копеечки никому. Он должен сохранить все в целости.
Он жёсток и циничен, когда говорит: "Они должны быть рады тому, что остались живы". Это потому, что он прекрасно помнит налет дракона на Эребор, ужас, смерть, скитания голыми и босыми. Но чтобы защитить сокровища Эребора от посягательств, ему приходится вытеснить эту боль, сострадание и чувство вины перед погорельцами. В конце концов, гномы Эребора скитались, голодали, но на чужую казну не покушались.