Цитата:
Сообщение от Aliona
|
Не обещанный перевод (само интервью оказалось более удобоваримым, чем предисловие, поэтому извиняйте за корявое вступление)
Как Ричард Армитидж позволил Торину помешаться в «Хоббите»
BARBARA CHAI
Хоть фильм называется «
Хоббит», не ошибитесь –
«Битва Пяти Воинств», третий и последний фильм в трилогии
Питера Джексона, принадлежит Торину Дубощиту, лидеру гномов.
В фильме история Торина, сыгранного британским актером
Ричардом Армитиджем, так же необъятна, запутана и вероломна, как Мглистые Горы Средиземья.
(
Еще раз, спойлер!) После того, как Торин воссоединяется с некогда потерянными золотыми сокровищами своего королевства в Одинокой Горе (в Эреборе), он сходит с ума, страдая «драконьей болезнью», и перестает доверять своим товарищам в навязчивых поисках сияющего Аркенстона. Все становится еще хуже, когда он отказывается выполнить соглашения с эльфийским королем Трандуилом и Бардом-лучником, и весь ад срывается с цепей, когда он угрожает убийством своему другу, хоббиту Бильбо Бэггинсу.
«Мне кажется, умопомешательство играть сложнее всего», – сказал Армитидж в одном из интервью, – «Я изучал данные о шизофрении, о наркозависимости, о болезни Альцгеймера, потому что Торин потерял самого себя».
43-летний актер обсудил с «The Wall Street Journal» свое исполнение помешанного Торина, собственное отношение к богатству и цитирование некоторых самых знаменитых строк, написанных Толкином.
Вы использовали какие-нибудь реальные жизненные примеры, чтобы изобразить «драконью болезнь»?
Фильм получил добро в 2011, а в 2008 случился настоящий крах. Я не использовал настоящих примеров, но примерно представлял, как это должно выглядеть. Когда пришло время изучать помешательство, у Толкина оно было названо просто драконьей болезнью и не описано в подробностях; это физическое заболевание? Это умственное заболевание? И то, и другое? Я хотел, чтобы Торин казался непоследовательным, непредсказуемым. Иногда драконья болезнь подбодряла его, как это могут делать наркотики, и можно было видеть, что он более эмоционален, чем когда-либо до этого, а затем наступало ухудшение.
Было ли освобождением позволить ему помешаться?
Да, ты проводишь свои серьезные исследования, ты начинаешь рассматривать реальность сумасшествия и думаешь, «ладно, я должен сыграть это в фильме фэнтези, так что это не должно быть чем-то отталкивающим. По-своему это даже занимательно наблюдать его падение, чтобы можно было его вернуть. Как зрителям, нам приходится кричать: «Очнись!»
Вы сами были когда-нибудь в этом опасном положении, чувствовали соблазнительность богатства или власти?
Нет, никогда. У меня очень умеренные родители, мы не были особенно богатыми, но были довольны. Говоря о моей карьере, я никогда не принимал решений, основанных только на финансовой стороне вопроса. Я стал актером не потому, что думал, что заработаю много денег. Я никогда не принимался за работу, потому что за нее заплатят определенные деньги – иногда актер работает вовсе не из-за денег. Я не заинтересован в сколачивании состояния, что немного наивно и получает неодобрительные взгляды, когда я живу в Америке. Это людям не всегда понятно, но если я умру бедным, я умру бедным.
Судьба и действия Торина тесно связаны с его отцом и дедом. Есть ли нить, которая соединяет Вас с Вашим отцом и дедом?
Абсолютно. Я думаю, это одна из тех вещей, которая есть у каждого. Это не тогда, когда вы хотите превзойти родителей, а когда вы хотите принять у них эстафетную палочку и пересечь финишную черту. Но в жизни наступает момент, когда вы осознаете: «Теперь я вынужден передать эстафету. Никто не завершит эту гонку». Но мне также кажется, что мои родители смотрели на меня и думали: «Мы хотим, чтобы у него было больше, чем было у нас». Я точно знаю, что мой отец получил сравнительно низкое образование и очень-очень тяжело работал всю жизнь. Я не думаю, что ему нравилась его работа, поэтому одно из решений, которые я принял в ранней юности: «Я собираюсь выполнять работу, ради которой я буду выскакивать по утрам из постели». Это было первопричиной для выбора именно этой формы искусства. Я уверен, что это добавило головной боли и беспокойства моим родителям, но было так здорово взять их на премьеру в Лондоне [премьеру фильма «Хоббит: Битва Пяти Воинств»] и сказать: «Мы это сделали».
Что сказал Ваш отец после просмотра фильма?
Мой отец редко выражает свои впечатления и эмоции словами, но я слышал, что он сопел, когда фильм подходил к концу. Я мог слышать, что отец очень тронут эмоционально. Когда я захотел пойти в профессиональную школу учиться пению, танцам и актерскому мастерству, моя мама вышла на работу, она стала работать, и каждый пенни из ее получки уходил на мое обучение. Взять родителей на премьеру было для меня прекрасным вариантом сказать: «Вот то, для чего все это было».
У Вас есть брат или сестра?
Да, у меня есть старший брат. Он работает с 9 до 5 с автотранспортом. Есть маленький племянник, который хочет стать актером. Ему 10. Он отчасти моя противоположность. Он очень общительный и настоящий эстрадник (
массовик-затейник?), в то время как я совсем не такой.
Что Ваш брат думает о желании его сына стать актером?
Мы об этом не говорим, но он смотрит на меня взглядом «интересно, он когда-нибудь из этого вырастет?», а я смотрю на него и думаю «пожалуй, нет».
(
Спойлер!)
Как Вы и Мартин Фриман решили подойти к вашей общей финальной сцене?
Мы об этом вообще не говорили. Умышленно. Это одна из тех сцен, которые вы не хотите репетировать, которые вы не хотите переработать, не хотите переобдумать. Я знаю, насколько эти слова были весомыми для меня. Большая часть взята из книги, они немного приукрашены и переделаны. Когда я впервые читал сценарий, я подумал: «ладно, оставь пока эту сцену». Это единственный раз в фильме, где я просто думал, где совсем нет актерской игры. Нужно было просто смотреть в глаза другому персонажу. Я никогда не видел в Мартине Мартина – я всегда видел в нем Бильбо. Это просто два персонажа, которые говорят друг другу правду. Это один из самых прекрасных, искренних моментов в фильме.
(Спойлер!) Финальные слова Торина принадлежат к самых знаменитым строкам, написанным Толкином. Вы постарались не обдумывать их чересчур долго?
В этом отношении я доверяю своим инстинктам. Когда ты нанят на работу, этот момент в истории всегда наступает. С той самой минуты, когда ты получаешь телефонный звонок «мы предлагаем Вам роль», я думал. Я собирался в определенный момент отыграть эту сцену. Прошло достаточно времени. Приближался конец съемок, ты постоянно накапливаешь силы и думаешь: «Надеюсь, я могу это выполнить. Надеюсь, я это делаю правильно. Надеюсь, мы можем создать это путешествие, развязкой которого будет этот момент». Так что в те моменты, когда мы делали Торина отталкивающим и позволяли зрителям недолюбливать его, мы знали, что в определенный момент нам придется поменять направление к этой сцене.
Изменил ли «Хоббит» Вашу жизнь?
У меня такие яркие воспоминания о съемках. Это был огроменный кусок моей жизни. Настолько, что мне приходится думать «Что происходило до Хоббита? Где я был?» мне приходится прикладывать усилия, чтобы вспомнить эти моменты, потому что «Хоббит» настолько отчетлив у меня в голове, и довольно свеж. Я думаю, то, как он изменил мою жизнь, связано с глобальным масштабом влияния фильмов. В этом году, участвуя в постановке «Сурового испытания», я очень остро чувствовал, что театр заполнялся очень быстро, и люди приехали со всего земного шара, чтобы увидеть пьесу. Я был просто ошеломлен. Правда, это был театр всего на 900 мест, я исполнен чувства надежды и гордости, что люди едут так далеко.
Почему «Суровое испытание» не привезут в Нью-Йорк?
Люди продолжают спрашивать об этом в твиттере. Мы не можем даже показать его здесь в кино, потому что права принадлежат до определенной даты другому продюсеру. Я думаю, что сейчас ведется работа над другим произведением. К большому сожалению, мы не можем привезти сюда нашу пьесу. Наверно, многие люди в Северной Америке хотели увидеть ее в кино. Но они смогут ее скачать, потому что мы ее сняли.